Чтение онлайн

Чувствуя себя совсем обессиленным, Бэзил прислонился к стене и сполз по ней на корточки. Ему надо было перевести дух. Подумать. Где-то внутри все еще бился запертой птицей страх, скребя когтями. Удары сердца как удары крыльев — вот-вот вылетит наружу из груди.

В следующий раз надо придумать что-то похлеще.

Нанести настоящий удар вместо глупого трюка, который ни к чему ни привел, ничего не изменил, — кроме его доходов.

Отец не зря его презирает, надо признать. Бэзил устраивает жалкие представления там, где другой схватился бы за кинжал. Ну что ж… когда-нибудь его ненависть превзойдет его трусость.

А пока — вино.

Пьяные внушали Бэзилу отвращение, но, иногда, надраться бывало просто необходимо. Он знал: когда ты действительно пьян, между тобой и миром встает туманная алкогольная дымка. Прошлое исчезает, а настоящее — лишь нелепый фарс, исполняемый дрянными актеришками. Можно забыть, что ты — один против страшного мира, а острым зубам и когтям можешь противопоставить лишь безупречный маникюр.

Ничто не может тебя напугать. Ничто не может причинить боль.

VI.

Филип с улыбкой шел к нему по вестибюлю, и на мгновение, все стало, как раньше. Как раньше, — когда Кевин был еще глупее, чем сейчас, а визиты во дворец составляли редкие светлые моменты в его унылой жизни.

Краткую иллюзию разбила багровая морда Роули, выглянувшая из-за плеча Картмора. Тем лучше — от хороших воспоминаний корежило больше, чем от плохих. Последним шествовал то ли слуга, то ли паж, мальчишка в цветах Картморов, с розами, вышитыми на груди дублета. В руках он что-то нес.

Поскольку Кевин не шевельнулся, чтобы приветствовать Картмора, взбешенный Роули, подлетев поближе, сбил шляпу с его головы. Она так и осталась лежать на полу, грязное пятно на безупречном паркете.

— Кланяйся его лордству, ты… — Капитан замешкался в поисках пристойного ругательства. — Задница недомытая! Он стукнул Кевина по плечу ребром ладони — и, скривившись, потряс ею в воздухе.

— Оставьте его, любезный капитан, — с небрежным жестом произнес Филип. — Кевин никогда не понимал, как вести себя в обществе, да и откуда?.. Таким вещам учатся еще в детстве — или никогда.

— Не каждому дано быть придворным кавалером, ваша милость, это удел избранных, таких вот, как вы. Но каждый может быть почтителен и знать свое место, — Если бы взгляды убивали, взгляд Роули сразил бы Кевина наповал и похоронил на перекрестке.

— А мне казалось, он как раз отлично знает теперь, где оно, его место, — мягко произнес Филип, и Кевин нечеловеческим усилием воли подавил порыв расквасить ему лицо. — Ловить всякий сброд, копаться в грязи… Выкручивать руки и выбивать зубы. Работенка как раз для Грасса.

Кевин невольно вглядывался в черты человека, которого никогда по-настоящему не знал. Все-таки Филип немного изменился — что-то жесткое, холодное, властное проглядывало за еще молодой внешностью. Что ж, пока Кевин вылавливал из каналов разбухшие трупики младенцев и выбивал признания из воров, убийц и прочей мрази, Филип успел принять участие в военной кампании и стать правой рукой своего отца.

Сколько раз он представлял себе их встречу, но ему виделся последний акт трагедии — кровопролитие, лязг мечей, предсмертные проклятия. Точно не легкая болтовня на глазах у капитана Роули. Главное, не дать Филипу увидеть ярость, что то жгла, то леденила грудь. Для Картмора чужая злость, чужая боль — как людская кровь и плоть для тварей, обитающих во мраке.

— Ведь я неплохо знаю Кевина, — Филип все не затыкался, — мы вместе учились, я даже немного покровительствовал ему. Он был готов выполнить любые поручения, очень удобный человек, и мог бы далеко пойти, но, увы, был слишком завистлив, слишком зарывался, и оказался… подловат. А среди дворян, сами понимаете… Для Ищеек это качество, наверно, даже является достоинством.

— Точно, мой лорд, — Роули закивал, преисполненный готовности соглашаться с каждым словом лорда Картмора. — Я всегда говорил Грассу, что ежели б он только научился держать себя в руках и уважать субординацию, из него вышел бы отличный служака.

— Надеюсь, ты признателен своему капитану за такую поддержку, Кевин. Есть ли более черный порок, чем неблагодарность?.. — Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как вина, в черных глазах — вызов и издевка.

Это было уже слишком. И Картмор смеет говорить произносить это слово?! Будь у древних божество Неблагодарности, он мог бы позировать для статуи.

Безмолвная дуэль взглядов продолжалась, пока кашель Роули не напомнил, что у них есть компания. Вид у Капитана, смотревшего то на лорда, то на Ищейку, был несколько удивленный.

— Зачем вы звали меня? К чему весь этот треп? — процедил Кевин сквозь злобу, сдавившую горло.

— Я не привык оставлять невыплаченными долги, Грасс. А тебе я задолжал уже давно, — Короткая пауза была полна угрозы. — Начнем с последнего должка, а потом дойдем и до остального. Эмори, прошу, — Филип сделал знак слуге, и мальчишка зашагал вперед, выставив перед собою ладони, на которых покоился шитый золотом кошель. Под взглядом Кевина он шел все медленнее и медленнее, юное лицо отражало неуверенность.

Я что, настолько жуткий? Кевин изобразил светскую снисходительную полуулыбку вроде тех, что часто носил на губах Филип. Мальчишка попятился.

— Грасс, прекрати пугать мальчика, — Филип вздохнул. — Что за ребячество!

— Позвольте мне, — Роули метнулся к щенку-слуге, схватил ценную ношу и отнес Кевину. По дороге успел любовно погладить бочок набитого кошеля. — Благодари его лордство, тварь!

Кевин подкинул награду в руке, прикидывая вес. — Это плата за вашу жизнь? Даже коли там медяки, вы переплатили.

С губ Роули сорвалось возмущенное бульканье. — Позвольте мне, ваше лордство, отпилить его пустую башку! — взмолился он, овладевая вновь даром речи. — Только не тут, ибо какая жалость была б, забрызгай его поганая кровища такой чудесный зал!

— Ну что вы, мой добрый капитан, коли я буду обращать внимание на вяканье каждой шавки… Не бойся, Грасс, там не медяки. Серебро. Столько золота моя жизнь действительно не стоит.

Бросить этот кошель ему под ноги? Или Картмор вообразит тогда, что задел его за живое? Пока он прикидывал, как поступить, момент был упущен. — Что ж, спасибо и на том, — Кевин спрятал награду за пазуху. Это серебро станет неплохой подмогой, если Капитан погонит его после сегодняшнего из Ищеек. Поможет продержаться в городе, пока не придут андаргийцы. — Могли бы прислать со слугой, а не заставлять нас тащиться сюда.