Чтение онлайн

Мортимер Хаген расхохотался. — Только если ваша супруга позволит мне при новой встрече принести ей в дар перстень взамен того, что я у нее похищаю, — сказал он, немного отдышавшись. — Этим вы доставите мне огромную радость.

— Уверена, вы проявите в выборе такой же вкус, как в отделке вашего восхитительного особняка, — с милостивой улыбкой откликнулась Дениза. — И ваш подарок поразит нас красотой.

— Но нет так поразит, как это удалось вашему уважаемому брату, лорд Филип, а? — Хаген снова расхохотался. — Это было нечто невероятное. Так и задумывалось, или он проявил инициативу? Любопытно, что думает по этому поводу Его милость лорд Томас!

— Сейчас мы это узнаем… — пробормотал Филип. И хотя упрекнуть себя ни в чем не мог, ему стало не по себе.

Отец шел к ним, и он был уже близко. Взгляд неотрывно нацелен на Бэзила, словно тот — единственный человек в зале. На публике лорд Томас всегда сохранял видимость спокойствия, но Филип неплохо представлял, что должен чувствовать отец. Не хватало только, чтобы он сорвался на людях — этого отец себе никогда не простил бы. Ни себе, ни Бэзилу.

Гости ждали, затаив дыхание…

И опять Дениза придумала, как отсрочить грозу. Она подозвала к себе церемониймейстера, шепнула ему пару слов, и он громко объявил следующий танец:

— Вольта!

Темп музыки ускорился, кавалеры вели дам танцевать.

Дениза поманила к себе Бэзила движением веера. Когда он поприветствовал ее, она протянула ему руку для поцелуя и произнесла: — Вы все же появились, дорогой брат! Впрочем, я знала, что вы придете, ведь я обещала вам танец.

Бэзил уловил намек, и, предложив Денизе руку, повел ее в конец выстраивавшейся линии.

Дерзкая, веселая, скандальная, вольта была любимым танцем Филипа. В ней ему нравилось именно то, за что на ее ополчались моралисты — близость лица партнерши, ее тела, прикосновение женской ручки к плечу, возможность обнять даму за талию, а если наблюдаешь за танцем со стороны — увидеть хорошенькие ножки леди, взлетающих в воздух с помощью кавалеров.

В другое время он любовался бы отточенными движениями брата с восхищением, граничащим с завистью. Талант и ежедневные занятия сделали из Бэзила выдающегося танцора. Фехтуй он на половину так хорошо, как выделывал па, и у дяди Оскара был бы достойный преемник.

Но сейчас наслаждаться мешали тревога и предчувствие очередного семейного скандала. Бедный отец! Как будто ему мало других хлопот, кроме как выбивать дурь из старшего сыночка.

Филип почти расслабился, когда заметил, что отец подзывает к себе офицера дворцовой гвардии. Надо спешить!

Неподалеку стояли любимые паяцы Бэзила, и Филип направился прямиком к ним. — Я хочу, чтобы вы двое собрали всю свою компашку и выпроводили отсюда. Без шума и быстро.

Лулу и Лили повернулись к нему одновременно. С нарисованными личиками, в одинаковых нарядах, они походили на близнецов, но совсем несхожим был блеск их взглядов. Кошачьи глаза Лулу горели ехидным желто-зеленым огнем, тогда как невинно-голубые глаза Лили смотрели на Филипа с обожанием.

Леди Лили захлопал длинными ресницами. — Филип, как приятно вас видеть! Но, знаете, Бэзил желал, чтобы мы все присутствовали на балу.

Крошка Лулу скорчил гримаску. — И почему мы должны делать то, что велит Ваше Императорское Величество?!

Когда-нибудь он у него схлопочет. — Чтобы это не сделали гвардейцы, — Для Лили Филип нашел дополнительный довод — и улыбку. — Ради меня.

— Ну, в таком случае… — улыбнулся Лили в ответ.

Услышав это, Лулу закатил глаза к небу, но все же отправился выполнять поручение. Лили побежал за приятелем. — Прекрасно выглядите! — крикнул на прощание.

Это Филип и сам знал.

Он перевел дух. Все проходило настолько мирно, насколько можно было надеяться. Оставалось вывести из игры Бэзила…

Вольта уже подошла к концу, и Филип обернулся проверить, контролирует ли Дениза братца. А вместо этого увидел, как лорд Томас выходит из зала, крепко держа Бэзила за плечо. Филип вздохнул и последовал за ними, стараясь сохранять непринужденный вид.

IV.

Он скользил взглядом по знакомым предметам обстановки. Здесь, кажется, ничего не изменилось, — Кевин помнил этот комод маркетри, неудачный портрет давно почившего Картмора в роскошной раме, запах старого дерева, исходивший от дубовых панелей. А у двух рыцарей Пустых Лат они с Филипом как-то забрали алебарды, чтобы провести шуточный бой. Куда ни повернешься, куда ни глянешь, — поранишься об осколки воспоминаний.

Зачем Картмор заставил его сюда притащиться? Чтобы арестовать? Для этого не было нужды звать его во дворец, достаточно произнести несколько слов, и Кевин окажется навсегда погребенным в каменном мешке — или под землей. К тому же, Филип мог бы сделать это уже давным-давно.

Даже когда они не были смертельными врагами, Кевин не знал, чего ждать от Картмора. Причуды, капризы, смены настроения выбивали почву из-под ног, и сейчас он снова не мог понять, на каком свете оказался. Он пришел сюда, готовый к столкновению, а теперь торчит здесь, как болван, не зная, куда девать себя.

Как бы там ни было, точно одно — это очередная издевка. Развернуться бы и уйти, вот только чертов Картмор может вообразить, что это бегство, а не вызов.

В Брюхе или Грязноводьи такая рассеянность могла стоить ему жизни — он не услышал шагов, приглушенных ковровой дорожкой, пока женщина не спустилась до середины лестницы.

Кевин узнал ее, еще до того, как обернулся, по долетевшему вниз сладкому и терпкому аромату. Процедил: — Леди Дениза.

Она смотрела на него сверху вниз, с усмешкой, обнажившей острые белые зубки. Как у ласки. Маленький злобный хищный зверек.

— Ну и каково это, — поинтересовалась она, — видеть жизнь, которой лишился навсегда?

— Чудовище, часом, не задело вас по голове? Это не моя жизнь. Я отродясь не жил в таких хоромах.

— Да, но когда-то ты был здесь частым гостем, — Дениза продолжила спускаться вниз. — И у тебя были надежды — вернее, иллюзии — что и ты однажды займешь положение в обществе, будешь своим среди сильных мира сего… — Похоже, она больше не считала нужным говорить ему "вы". — Не забывай, я всегда видела тебя насквозь. И подумать только, чем все закончилось! — Она покачала головкой. — Ты — "красный плащ" Оскара! Можно только смеяться. Хотя тебя, должно быть, больше тянет выть. Сходить с ума от злобы и сожалений.

— Я ни о чем не жалею. Кроме знакомства с вами и вашим заботливым супругом.

— Так я тебе и поверю! — Дениза остановилась в полушаге от Кевина. Вблизи, были заметны темные круги под ее глазами, и бледность, проступавшая сквозь оливковую смуглость кожи — следы потрясений прошлой ночи. — Филип и его друзья уже успели покрыть себя славой на поле боя, а ты… чем вы там занимаетесь, стережете уличную грязь, чтобы не украли?

— В чем-то мне повезло больше, чем ему. Я не женат на самой пустой, тщеславной и распутной женщине Сюляпарре.