Чтение онлайн

15/11/665

Андаргийский шпион назначил своей жертве встречу в подвальном притоне, где отбросы общества собирались, чтобы пропустить кружку пива, джина, или кое-чего посуровее: ядреной смеси, чей состав знал только хозяин и ни за что не пожелали бы узнать те, кто ее пил, шибавшей в нос, как кошачья моча, и пьянившей, как поцелуй любимой — так ее, во всяком случае, описывал Клятый, обладавший, для бандита, на удивление поэтическим воображением. Сюда приходили обменяться наводками и найти подельника, переждать облаву, расплатиться грязными деньгами за грязные делишки, и просто тогда, когда идти было больше некуда.

Фрэнк уже полчаса как торчал тут, забившись в самый дальний и темный угол с кружкой пива в руках, изредка кидая взгляды по сторонам из-под полей шляпы, надвинутой на самый нос, — благо в этом сомнительном местечке такое поведение считалось в порядке вещей; и со священным ужасом поглядывал на жирные пятна, плавающие по поверхности пойла, которое так и не решился отхлебнуть.

Ждал и Клятый, занявший стол в центре, под самой лампой, в кругу блеклого сального света. Это был крупный мужчина с туловищем, смахивавшим по форме на бочонок для эля, с перекошенным носом, который ломали не раз и не два, с послужным списком грехов, которых хватило бы на несколько четвертований — да еще остались бы грешки помельче на пару-тройку повешений. О своих подвигах бандит, более чем достойный своей клички, с удовольствием поведал сам после того, как получил за сотрудничество с Ищейками полное помилование.

Когда андаргиец, наконец, появился, Фрэнк успел лишь мельком взглянуть на него, пока тот пробирался к столу Клятого. Черные усы, шрам, нос крючком, — вид подобающе злодейский.

Больше повезло позже, когда Андаргиец отошел к стойке. Тут Фрэнку удалось получше разглядеть его смуглое сухое лицо — достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, что отличит шпиона даже среди его соотечественников.

Шпион взял две кружки, для себя и соседа по столу. Оставалось надеяться, что "поцелуй любимой", если в кружках был он, не слишком опьянит Клятого — не хватало только, чтобы тот сболтнул лишнее. Например, о том, что пришел сюда, прекрасно зная, что вместо выгодной работенки наниматель отводит ему роль агнца на заклание. Или о том, что на Андаргийца ведется охота, в которой принимают участие и Ищейки, и преступный мир столицы.

Странная парочка заседала недолго: в конце концов, дельце, для которого Андаргийцу якобы понадобился Клятый, они обсудили в прошлую встречу, заранее. Ничего сложного: Андаргийцу будто бы предстояла встреча с заказчиком, собиравшимся расплатиться за одну драгоценную вещицу, что Андаргиец выкрал для него с большим риском для себя. Вот только расставаться с вещицей Андаргийцу расхотелось. А потому он сперва убедится, что его заказчик принес деньги, а затем свистнет Клятому (который должен затаиться поблизости), и они, расправившись с болваном-заказчиком, поделят деньги пополам.

Интересно, подумал Фрэнк, Нечестивца андаргийский шпион поймал на такую же историю? Басня так себе, зато какое искушение для бандита — ведь сперва можно отобрать деньги у мифического заказчика, а потом так же прирезать и ограбить самого Андаргийца, присвоив себе и ценную вещицу.

Он смотрел, как Клятый с Андаргийцем поднимаются из-за стола, надевают шляпы, поправляют оружие и выходят в осенние сумерки. О, как хотелось немедля броситься за ними! Вместо этого Фрэнк немного выждал, а потом встал в дверях, как будто подышать свежим воздухом — точнее, гнило-плесенными испарениями, что сходили за таковой на этой улочке, даже летом, наверное, мрачной, как колодец. И старательно прислушивался, пока, в скором времени, откуда-то слева не долетел крик торговца вразнос: "Пироги, ржаные хлебцы, овсяное печенье! Горячие, прямо из печки!" Сигнал, подтверждающий, что парочка — шпион и намеченная им жертва — отправились по улочке налево, а не направо, и уже завернули за угол.

И Фрэнк устремился по следу.

Задание перед Ищейками стояло тонкое — проследить за Андаргийцем так, чтобы он ни в коем случае не заметил этой слежки. Для этого Капитан Роули разработал довольно хитрый план, не без помощи, естественно, верного Вашмилсти.

Изучив местность вокруг притона, где была назначена встреча Андаргийца с Клятым, Роули заранее расставил в ключевых пунктах наблюдателей — где-то Ищеек, а где-то и подданных Принца Воров. На одном углу торчал торговец обносками, на другом — жался к стене убогий нищий, а тут под мостом демонстрировала свои прелести потрепанная жизнью потаскуха… Эти агенты, исполнявшие свои партии тем убедительнее, что играли по большей части самих себя, сигнализировали друг другу, отмечая передвижение парочки — настоящая сеть, растянувшаяся по всему округу и даже дальше.

В конце безымянной улочки, на которой ютился притон, Фрэнк встретил Боба Пайла в обличье торговца пирожками — оно шло ему, пожалуй, больше, чем роль Ищейки.

— Шисто, — объявил Пайл. Он хотел сказать "чисто", но рот его был набит пирожком. — А поперлись они вон туды.

Только после этого подтверждения Фрэнк, завернув за угол, вышел на улицу Мыловаров, на которой уже не оставалось и следа Клятого с андаргийским шпионом. Зато далеко впереди, там, где Мыловары перетекали в другую улочку, разбегавшуюся в две стороны, расселась старуха-старьевщица, разложившая прямо по земле вокруг себя свой нехитрый товар. Завидев Фрэнка, старуха потыкала вправо костлявым пальцем. А потом предупреждающе помахала им взад-вперед, предупреждая, что парочка еще не скрылась из вида.

Что ж, тем лучше, значит у них есть время.

Фрэнк взбежал по ступенькам на крыльцо соседнего дома, постучал в облезлую деревянную дверь, отбивая ритм гимна столицы. Вышло так себе, но дверь сразу отворилась, а в щель выглянул не кто иной, как Элоиз Бриль. Из-за спины Ищейки смотрел Крысоед.

— Они спускаются по Смрадному в направлении Дубилен, — сообщил Фрэнк, распахивая дверь и жестом приглашая мужчин выйти наружу.

Пока они ждали сигнала от старухи, последние пирожки с лотка Боба успели исчезнуть в глотках Ищеек, набросившихся на них так, будто и впрямь были стаей голодных охотничьих псов.

Когда их маленький отряд в конце концов свернул на следующую улочку, пирожок Фрэнка едва не попросился назад из желудка. Смрадным проулок прозвали не случайно — под улицей тянулся крытый сливной канал. Испарения стекавших по нему нечистот поднимались сквозь трещины в плитах, витая между зданиями, как вонючий смог. Снять один из этих домов обошлось Ищейкам в сущие гроши.

Здание, которое они выбрали, несколько выдавалось вперед, что делало его идеальным наблюдательным пунктом. Сейчас в окне второго этажа сидел Поэт, прильнув к стеклу так, что плющил об него свой длинный нос. Завидев других Ищеек, он отошел от окна — чтобы через несколько мгновений появиться на пороге дома.

— Они свернули направо. Давайте уже уберемся отсюда, Агнца ради, — пробубнил он, зажимая нос пальцами. — У бедя слишком чувствительный нюх.

Улица обрывалась у речки, куда с бульканьем падали нечистоты из слива — чтобы понестись дальше, по венозной сетке узких протоков, пронизывающих трущобу под названием Грязноводье.

Значит, до Дубилен парочка не дойдет, заключил Фрэнк. Ближайший мост туда — в другом направлении.

Велев спутникам оставаться на месте, Фрэнк дошел до угла, и, сдернув шляпу, как можно осторожнее выглянул за угол — чтобы тут же спрятаться обратно. В конце узкой тропинки, тянувшейся между домами и рекой, он увидел две фигуры, причем более крупный и высокий из мужчин — Клятый — стоял, опираясь о стену, как будто ему стало плохо или от спиртного закружилась голова.

Ищейки слишком разогнались. Пришлось выжидать в напряженном молчании, выжидать долго, ведь даже звук их шагов мог спугнуть Андаргийца. Шепотом и жестами Фрэнк отослал Поэта, едва сдерживавшего тошноту, предупредить силы, оцепившие округ, о передвижениях их подопечных — пусть стянутся поближе.

Когда Ищейки решились продолжить путь, то двинулись по тропинке один за другим, рискуя рухнуть с подмытого дождями крутого берега прямо в вонючую воду внизу. У поворота снова задержались, и Фрэнк один вышел на улицу, по которой, играя с ржавым колесным ободом, бегал взад-вперед чумазый мальчишка.