Чтение онлайн

За генералом следовал Филип, последним же семенил Поэт, которому поручили встретить сиятельных гостей. Он остался за дверью, захлопнувшейся перед его длинным носом, а остальные уединились в кабинете, если можно было так сказать о компании из пяти человек.

— А, дуэлянт, — хмыкнул Оскар, окинув Фрэнка насмешливым взглядом. — Два года в самой мрачной из наших тюрем, а по виду — щенок щенком.

— Не думал, что вы меня помните, мой лорд, — заметил Фрэнк.

— Тебе единственному хватило дурости устроить дуэль прямо в саду моего брата. Ладно, к делу.

Роули с почтительным поклоном протянул Генералу бумагу, но тот махнул рукой в сторону племянника. — От чтения меня клонит в сон.

Филип улыбнулся Фрэнку, словно извиняясь за дядю, принял документ и начал читать, сперва про себя. Выглядел друг бледным и каким-то усталым. Чем дольше он изучал написанное, тем шире становились его глаза, и так слишком большие на осунувшемся лице. — Императорский совет — тадада — именем — тада — Императора Андарги — тадада — дарует полное помилование и титул Высокого Лорда… за подданическую преданность и помощь в… Жерому Веррету! Старый толстый..!

— Побольше уважения к мертвецам, племянник, — прервал его дядя с ухмылкой.

Фрэнк подскочил к другу, полный вопросов. — Ты знаешь этого Веррета? Он умер?

Филип покачал головой. — Дядя просто так шутит. Лорд Веррет — влиятельный, а главное, очень богатый вельможа, глава фракции, выступающей за мир с Андаргой — под миром я подразумеваю подчинение. Не думал я, что этот кусок бланманже способен встать во главе заговора! Неужто это все он? Или им управляли андаргийцы? В любом случае, он неплохо притворялся!

— Допросим — узнаем, — обещал Оскар, любовно поглаживая навершия мечей.

— Интересно, — продолжал Филип, — почему эта бумага оставалась у мелкой сошки, что он вообще с нею делал? Возможно, ваш так называемый шпион был посредником между андаргийцами и Верретом, а этот документ — награда за что-то, что тот должен был сделать для них?..

— В таком случае нам действительно очень повезло, — заметил Фрэнк. — А теперь все кыш отсюда! — рявкнул вдруг Алый Генерал. — Филип, останься.

— Нам с дядей надо посоветоваться, — более мягко объяснил его племянник.

…Ищейки, столпившиеся в холле на первом этаже, встретили Фрэнка, Старика и Роули, изгнанного из собственного кабинета, градом вопросов.

Оставив старших Ищеек отбиваться от подчиненных — Капитан с явным удовольствием раздавал многозначительные намеки — Фрэнк отошел к столу Вашмилсти, рядом с которым подпирал стену Кевин Грасс.

Клерк составлял отчет — он писал их каждый день, вероятно, для собственного удовольствия, так как Роули и не думал их читать — но отвлекся, увидев Фрэнка.

— Как увлекательно, мой лорд, не правда ли? — Темные крысиные глазки клерка возбужденно блестели. — И какая честь для меня, простой чернильницы, стать частью таких важных событий! Может быть, я даже опишу их в пьесе!

— Ты что, тоже в поэты заделался? — фыркнул Кевин, отрываясь от стены. — Как Нюхач?

— Ну что вы, господин Грасс, ничего столь возвышенного! Иногда я кропаю пиески для знакомой труппы, чтобы немного подзаработать. А тут просто готовый спектакль, не находите? Я назову его "Зловещий шпион, или Человек со шрамом". А может, "Невероятный заговор теней, или Разоблачение андаргийца".

Фрэнк ждал от Грасса язвительного замечания, но тот выглядел задумчивым. Потом резко отошел дальше вглубь зала, а Фрэнк, обернувшись на шум, увидел на лестнице Филипа с дядей.

— Кто из вас нашел бумагу? — спросил Филип, взмахом руки заставив гул стихнуть.

Клерк скромно молчал, поэтому Фрэнк ответил за него: — Вашми… То есть Рой Пелусин.

— Я лишь выполнял указания Капитана, — Вашмилсть смущенно потупился.

— Тогда Пелусин, Роули, и все, кто видел андаргийца живым, поедут со мною. Мы созываем срочное заседание Тайного совета, и вы дадите на нем показания обо всем, чему стали свидетелями. Тебя это тоже касается, Фрэнк. Собирайтесь, а мне нужно рабочее место, чернила и лист бумаги.

Филипа усадили на место Вашмилсти, где было все необходимое для письма, и вскоре по белому листу потекли строчка за строчкой, начертанные его изящным почерком. Имена.

— Что вы собираетесь предпринять? — шепотом спросил Фрэнк, встав за плечом друга.

— Это список людей, входивших в компанию Веррета, явно и тайно — у меня имеются, так сказать, сведения изнутри. Я прикажу задержать их для допроса. Что до Веррета, как только Тайный совет вынесет распоряжение, дядя займется им по-свойски. Лучше, если указ будет подписан не одним лишь моим отцом, чтобы это не выглядело так, словно он избавляется от политических противников. Кстати, — Дописав, Филип окинул зал небрежным взглядом. — А где Грасс?

— Оставил бы ты его в покое, — вырвалось у Фрэнка. Он едва не прибавил: "Тем более, что Кевин скоро уезжает из города", но вовремя прикусил язык.

Кевин нашелся в дальнем углу, где беседовал с Алым Генералом. — Отправляйся заниматься канцелярскими делами, племянничек, это твое сильное место. А для нас с господином Грассом, — Оскар хлопнул Кевина по плечу, — найдется занятие поинтереснее.

— Быть может, я с вами? — Фрэнк хотел позаботиться, чтобы преступник не скрылся от правосудия, а не трепать языком перед Тайным советом. Но Кевин выразительно покачал головой, и Фрэнк послушался, верный своему новому принципу.

Алый Генерал со спутником уже направились к двери. Филип окликнул их. — Передай привет лорду Веррету от меня, дядя. Кстати, Грасс, у меня есть к тебе разговор. Когда мы закончим со всей этой неразберихой…

— Мне не о чем говорить с вами, лорд Картмор, — равнодушно ответил Кевин, и сразу вышел из зала. Следом, цокая шпорами, быстрым солдатским шагом удалился и Оскар.

Какое-то время Филип смотрел им вслед, кусая губы. — С субординацией у вас плоховато, — процедил он, наконец. — Ладно, пойдем заниматься политикой, чтобы эти двое смогли поиграть в войнушку.

Осень 663-го

Во Дворце Правосудия его заперли в темной камере, где времена суток сразу слились воедино, в одну бесконечную ночь. Кевину даже нравилось здесь, в укромной норе, где его не беспокоил никто, кроме надзирателей, приносивших скудный паек. Жаль, что рано или поздно придется выползать к безжалостному свету дня.

Скучать не приходилось — ведь у него были его мысли. Он прокручивал их в голове, снова и снова, бесконечный спор с Филипом и самим собой.