Чтение онлайн

— Коли Гвенуар так говорит, — сказал Филип, поворачиваясь к ней, — значит, так и будет.

Девушка смущенно потупилась. — Вы слишком добры. Хотя Ализан не нуждается в моей рекомендации.

Кевин Грасс тоже посмотрел на Гвен, все так же мрачно, исподлобья. Спросил, будто нехотя: — Вам он нравится?

— Да, очень. Особенно его виланель о времени и сонет о детях, играющих в саду, помните? Это так удивительно, когда незнакомец будто рассказывает тебе о твоих собственных чувствах, которые ты никогда не смогла бы столь точно облечь в слова, — Когда Гвенуар говорила так вдохновенно, сияние ее теплых карих глаз преображало некрасивое лицо, делая его почти привлекательным.

— А я предпочитаю всему другому его балладу об умирающем солдате, — сказал Кевин Грасс. — Мне нравится, что Ализан не увлекается пустыми красивостями, как современные стихоплеты, которым все равно, есть ли в их стихах смысл, лишь бы получилось рондо. — Кевин — ценитель поэзии, — с усмешкой вставил Филип, — каким бы невероятным это ни показалось, глядя на него.

— Лишь того немногого из нее, что чего-то стоит, — буркнул Кевин Грасс. Он уже не смотрел на Гвен, вместо этого угрюмо изучая свои руки, в которых вращал шляпу. Кисти у него были большие, грубые — совсем не похожи на руки ее братьев.

Офелии слегка наскучили разговоры о стихах — романы о любви были куда интереснее. Она нашла среди гостей Денизу, но та болтала с подругой, леди Иветтой, и Офелия встала немного в сторонке, чтобы не мешать.

Дениза скоро поманила ее рукой, а когда Офелия приблизилась — обняла за плечи, не прекращая беседу: — Видите, он пришел, я же вам говорила.

— Ах, вы правы! — воскликнула Иветта. Хорошенькая девушка с желтыми, как масло, волосами, она очень мило смотрелась в розовом шелке — хотя до Денизы ей, конечно, было далеко.

— Кто пришел? — Офелия чувствовала — здесь скрывается какая-то любовная тайна.

— Ах, не говорите ей! — Иветта, хихикая, спрятала за веером лицо, порозовевшее в тон к платью.

— Но ведь наша дорогая Офелия умеет хранить секреты, — возразила Дениза.

— О да, умею, честное слово! Пожалуйста, скажите мне, — взмолилась она.

Иветта еще громче захихикала и кивнула, снова исчезая за веером.

Дениза склонилась к уху Офелии. — Внимания нашей милой Иветты удостоился Жерард Вессин.

Офелия пригляделась к молодому человеку, медленно прохаживавшемуся среди гостей. Приземистый, плотный, с небольшим брюшком, он казался ей довольно скучным. Но внешность могла быть обманчива — хотя господин Ферра-Вессин был другом детства Филипа, ей привелось обменяться с ним лишь несколькими фразами. Может, Иветту покорили его пышные, пшеничного цвета усы?

— Не выдавайте меня! — взмолилась Иветта.

Офелия замотала головой. — Я — могила!

И надо же было так случиться, что в это время поблизости оказалась матушка!

— Офелия, откуда ты взяла такое выражение? — раздался за спиной ее строгий голос.

Из романа. — Филип, кажется, что-то такое говорил, — соврала она, чувствуя, как краска приливает к щекам. Она знала, Филипу-то не достанется, что бы он ни сделал и ни сказал.

Ей казалось, что светлые глаза матери видят ее насквозь, но та только проговорила: — Девушкам не всегда стоит повторять то, что говорят молодые люди.

— Да, мама.

Дениза отважно отвлекла внимание матери на себя. — Офелии сегодня достались великолепные подарки, — заметила она с улыбкой. — Эта птица — настоящий шедевр.

— Несомненно. Вы тоже преподнесли моей дочери чудесные вещи — вы слишком добры. — Тон матери показался Офелии чуть суховатым. — Но я надеюсь, ты понимаешь, Офелия, что поистине бесценный дар — тот, что оставила для тебя твоя тетя, леди Вивиана. Когда она вернется, поблагодари ее на коленях.

— Конечно, мама.

Звуки музыки стали громче; гости насмотрелись на подарки, подкрепились вином и закусками, пришел черед танцев.

Офелия сплясала пару бранлей с Филипом, передавшим ее господину Бероту. Потом был Пол Клавис, за ним — Кевин Грасс.

Офелия поблагодарила его за цветочки. Тот процедил в ответ: — Ваш брат прав — они жалкие. Я, как обычно, выставил себя в смешном свете, но мне не привыкать стать, а вам придется простить меня.

Она хотела возразить, но у него был такой угрюмый и решительный вид, что Офелия так больше и не осмелилась произнести ни слова. Похоже, он и правда страдал от неразделенной любви.

Как же я-то встречу мою истинную любовь, размышляла она, проделывая па напротив долговязого Сирина Леммета. Она никого и не видела из мужчин, кроме друзей брата, а они были уже все ужасно взрослые. Да и на нее смотрели, как на младенца. Нет, конечно, они были безупречно вежливы и обходительны, но никто не метал в ее сторону таких взглядов, как те, какими атаковал Денизу Гидеон Берот.

Пожалуй, больше всего внимания к ней проявил господин Грасс, когда пошел в такую даль за цветами, но Офелия была не настолько тщеславна, чтобы воображать, что это делалось ради нее самой. Простая галантность.

Так и состариться можно, не встретившись со своим суженым. В романах и балладах героини всегда оказывались в ужасной опасности, и тут-то и появлялся их герой, отважный и прекрасный молодой человек, который спасал им жизнь, рискуя своей. А потом они влюблялись друг в друга с первого взгляда. Офелии спасение, увы, требовалось лишь от маминых нравоучений, а с такой задачей не справился бы даже самый отважный из мужчин.

Когда с танцами было покончено, все прошли к столу, по камчатной скатерти которого плыли салфетки в виде лебедей. К первым сменам блюд Офелия почти не притронулась — она хотела оставить место для сладкого.

Пытаясь не обращать внимания на осуждающий взгляд матери, она слопала гораздо больше пирожных, марципанов и сладкого крема, чем ей обычно полагалось, и только в конце ужина забеспокоилась, что переест и захочет спать… Но ничего подобного — возбуждение ее только росло, и скрывать его становилось все сложнее.

Наступал момент, которого она ждала с замиранием сердца. Музыканты выскальзывали из зала с инструментами. Ехидному Карлу Мелеару принесли мандолину, на которой он так хорошо играл, и он начал перебирать струны длинными пальцами.

Дениза и ее подруги собрались в кружок. Они перешептывались, пряча свои секреты за раскрытыми веерами, смеялись, бросали быстрые взгляды на молодых людей.

Официальная часть праздника заканчивалась, чтобы могло начаться самое интересное. Сейчас леди и кавалеры спустятся в сад по двое — по трое, как будто всем просто одновременно пришло в голову прогуляться на свежем воздухе, матушка отправит к ним слуг с вином и бокалами, и снизу зазвучит мелодичный звон струн.