Чтение онлайн

Они выволокли Зайца в коридор и потащили. Его дочь прикрыла дверь, но робко выглядывала в щелку, провожая их взглядом.

— Какого беса? — ныл Крысоед. — У нас с этой девчонкой все шло на лад!

— Еще немного, и она бы описалась, как ее папаша, — сухо ответил Кевин. — И не от восторга.

Разочарование Крысоеда рассеяли звуки, доносившиеся из-за одной из дверей. Снаружи к ней жалась маленькая девочка, засунув палец в рот, а сквозь доски просачивались стоны и женский голос: "Да", "О да!", "Ты самый лучший!"

Судя по воплям, то развлекала клиента шлюха, и он платил недостаточно, чтобы в ней пробудилась великая актриса. Но глазки Крысоеда сразу подернула масленая пленка. — Похоже, ничего себе бабенка!.. Надо будет вернуться.

Кевин взглянул на тупую, уродливую физиономию болвана, которую был вынужден созерцать день ото дня, и отвращение вдруг подкатило к горлу, как тошнота. Он отвел душу, стукнув Крысоеда по круглой черепушке.

Этот язык соратник понимал лучше всего. Заткнулся и начал двигать ногами.

Они шли дальше, сквозь вонь горелой пищи, застарелой рвоты и немытых тел, сквозь причитания старух и рев младенцев. Тихо стонал Заяц, зажатый меж двумя Ищейками.

Это теперь твоя жизнь, Кевин Грасс, пронеслось в голове. Отныне и до конца.

Давненько его не тревожили такие пустые, бесполезные мысли…

В пути им везло. Разреши Капитан взять лошадей, они добрались бы до Красного Дома куда быстрее, но все же путь назад прошел без приключений. С какой бы ненавистью ни косились на Ищеек встречные, никто не оказался настолько самоотвержен, чтобы полезть отбивать их жертву. Иногда приходилось тащить на себе терявшего сознание Зайца.

Когда они постучали в ворота, дозорный спустился со сторожевой башенки с непривычной прытью. Заскрипели засовы, калитка широко распахнулась, и перед ними предстал Роберт Пайл. Рот его под вечно красным носом-картошкой был растянут в широкой ухмылке.

— У нас новое начальство! — На пленного Пайл едва взглянул.

— Вместо Кэпа, что ль? — не понял Крысоед.

— Нет, вдобавок!

Кевин нахмурился. — В чем тогда причина твоей дурацкой радости?

Пайл покосился на него, но ничего не ответил. Как и другие Ищейки, он старался игнорировать Кевина, когда только мог. Пришлось схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть. — Когда я спрашиваю — ты отвечаешь.

Увы, к более серьезным мерам переходить не пришлось. Пайл пожал плечами со своим обычным равнодушием. — Ты прям как бешеный. Ну ладно, хорошая новость тебя развеселит, ее-то я еще не сказал. Нам будут больше платить! А теперь пошевеливайтесь. Кэп начнет говорить, когда все соберутся, а вы знаете, как он любит ждать!

Пайл запер ворота на три засова и припустил по дорожке к особняку, вздымавшему в небеса свои башенки — целую и осколок. Терракотовый камень кладки отливал в ярком свете полудня красным.

Кевин, Крысоед и их пленник плелись за Пайлом, а стылый ветер швырял им в лицо желтые листья.

— Неужто взаправду? — протянул Крысоед. — Боб врать не станет.

Кевин не отвечал. Словно первый признак лихорадки, его пробрал озноб дурного предчувствия.

В холле их встретил Крошка. Это было очень кстати. Кевин толкнул к нему Зайца. — Отведи его в подвал и свяжи по-своему.

Крошка умел обездвижить арестованных в такой позе, что, полежав с неестественно выгнутыми членами, в плену впивавшихся в тела веревок, они вскоре начинали испытывать мучительную боль. Неплохая подготовка к пытке.

— Ты тут еще раскомандовался, — буркнул великан, но Грасс знал, что он сделает, как сказано. Крошка свою работу любил. — Живо в зал! Все там, вас тока дожидаемся.

Так оно и оказалось. Главный зал полнился гулом оживленных голосов. Ищейки сбились вместе, говорили одновременно, рвали глотки, стараясь перекричать друг друга. Обычно такое оживление царило лишь тогда, когда давали жрать.

— А, явились. Отлично, — Роули надел сегодня парадную кирасу: она сверкала, начищенная до блеска, как и шпоры на его сапогах. Рукава и штаны были отделаны позументом, с плеч ниспадал новехонький багровый плащ — вид Кэп имел воинственный и торжественный. — Можно приступать. Только кланяйтесь сперва вашему новому командиру. — Он ткнул большим пальцем через плечо.

У северной стены, в некотором отдалении от остальных, не спеша прохаживался молодой человек.

Кевин нахмурился. Он сперва не узнал его без копны светлых волос, но когда юноша посмотрел на Кевина своими ясными серыми глазами, так, словно они были братьями, разлученными в детстве жестокою судьбой, память ударила кулаком поддых. Смешно, однако он ощутил нечто, похожее на испуг. Теперь Кевин понял, что значат слова "будто привидение увидел". Фрэнку Делиону в этом месте было делать нечего, и все же вон он стоит, в потоке холодного света, льющемся из окна, и дружески ему улыбается. Кевин перевел дух. Вряд ли сие явление — из мира иного. Делион еще не сдох, увы, насколько ему было известно. Кевин поискал глазами Филипа. Наверняка он тут как-то замешан. — Шляпу долой, Грасс, — прогремел Роули. — Перед тобой человек благородный, дворянин. Его Милость оказал нам честь, согласившись возглавить отряд говнюков вроде вас. — Здравствуй, Кевин, очень рад тебя видеть, — Фрэнк протянул ему руку.

Ребячество, но Кевин почувствовал себя чуть лучше, когда лицо юноши исказилось от боли. Рука Делиона была не такая тонкая и нежная, как у Денизы, и все же ему ничего не стоило бы превратить его ладонь в кровавое месиво. Вытерпев пожатие, Фрэнк потряс кистью и засмеялся: — Я и забыл, какой ты сильный. Можно только пожалеть негодяев этого города. Черт бы его подрал.

Кевина бесила собственная бессильная злость. Оказывается, он остался все тем же глупым щенком, что давился от ненависти при виде другого щенка. Что ж, значит, так тому и быть.

Кевин улыбнулся. — Я тоже рад тебя видеть, знаешь.

Лето 663-го П.В.

I.

Платье Офелии было белым, как розы, гирляндами украшавшие окна, как лилии в ее волосах, как жемчуг, обвивавший шею. Искристый шелковый атлас, отливающий серебром.

Офелия предпочла бы что-то повеселее — небесно-голубое, розовое или салатно-зеленое, но матери нравилось, когда она носила белый — цвет чистоты и невинности. Спорить с матушкой не имело смысла. Пусть уступит ей сегодня лишь в одном, и больше Офелии нечего будет просить от жизни.

Она подбежала к окну и выглянула в сад, всего лишь в десятый раз за последние полчаса.

Еще не стемнело, но огромная луна уже висела в дымчато-сером небе, и одна за одной начали загораться звезды, такие же нетерпеливые, как сама Офелия. Наверное, сад тоже грезит ночью, ждет, когда его укутает теплая летняя тьма, повсюду зажгут цветные фонарики, а на аллеях зазвучит музыка и веселый смех. Это будет волшебно!

Матушка должна дозволить ей принять участие в этой сказке! Подруги Денизы и друзья Филипа, как и в прошлом году, задержатся до поздней ночи, гуляя по саду, и на сей раз Офелию, конечно, не заставят отправляться спать в девять. Ведь сегодня она превратилась в совсем уже взрослую девушку.