Чтение онлайн

– Так не бывает. Я таких не знаю. Больные, может быть...

Он пожал плечами. «Больные...» Конечно, больные. Вон как

болеет Россия.

Исход

При замечательном отдыхе, изумительном сервисе и прочих радостях курортной жизни трудно помнить о Великом посте. Но всё-таки в меру сил мы старались искать не только загар и толчею восточных базаров, не только ласковые волны моря...

После нашего с Фаддеем второго посещения храма и прикладывания к мощам мой младший сын впервые в жизни прямо столкнулся с опытом борьбы с бесом. Произошло следующее.

Фаддей не мог заснуть. О чём-то шептался с мамой. Утром они мне ничего не сказали, а уже вечером, после ужина, когда мы возвращались в отель, Фаддей вдруг заплакал. «Ты чего это?» - спрашиваем у него. Он попросил пошептаться с мамой. Они пошептались.

– Я не знаю, что делать, - растерянно сказала мне жена. И, обратившись к Феде, предложила: «Расскажи папе!»

Фаддей рассказал. Второй вечер подряд на него нападает «ругачка на Бога».

– И я не могу отвязаться, - плакал от бессилия мой сын.
– А Бог ведь обидится!

Ребёнок уловил природу мыслей, чуждую ему стихию мира невидимого и необъяснимого. Прямо на улице я учил его читать Иисусову молитву, не отвлекаясь. Подтвердил: «Федя, это тебе только кажется, что ты ругаешься. На самом деле тебе шепчет на ухо... Ты сам знаешь, кто. Но ты же знаешь, что он боится креста».

Федя шёл с нами по аллее, крестился и молился. Сосредоточенно, напряжённо и крепко. Но тут перед ним, «как специально», стал танцевать и выкручиваться брат Коля. Федя не выдержал сосредоточенности и опять заплакал. Я же удивился необычной для Коли природе танца, да и дразнится обычно Коля совсем не так. Еле уловимая связь между необычной природой мысли одного сына и необычной природой кривляний другого была столь обличительна, что я прямо воскликнул: «Стоп!» И попытался объяснить детям, в чём тут дело: «Ты, Федя, начал молиться Иисусовой молитвой, и бес не перенёс духа молитвы - и перекинулся на тебя, Коля, чтобы ты мешал Феде молиться... » Дети оторопели, столь явно было всё происходящее. Уже через минуты Федя воскликнул: «Я победил, ругачка ушла!»

Но на этом искушения не кончились. Успокоенные, мы зашли в кафе, потом в регистратуру, а потом пошли обратно по аллее к нашему корпусу. Тут у меня ещё раз глаза полезли на лоб. Федя, шедший впереди нас, вдруг начал танцевать тот самый танец, который только что перед ним танцевал здесь Коля. Теперь мы начали молиться все вместе.

И вечер был тихим. Словно обнимая, с иконы-складеня смотрели на нас лики Господа и Пресвятой Богородицы. Уснули дети спокойно. С первым жизненным уроком - «не спать духовно».

«Христос Воскресе!» - поздравляем мы друг друга каждую Пасху. И как-то притупляется, забывается эта радость в течение года - долгой зимы, когда ещё Великим постом в наших краях лежат бескрайние снега. Но Христос воскрес раз и навсегда, поправ смертию смерть. Везде - и на Кипре, и в Воркуте.

Только не забывай, только позови Его - и отступают, бегут прочь бесы. Всегда: и ныне и присно и во веки веков. Везде - и в Коми, и в Египте.

2002 год

Вред туристических экскурсий я в полной мере познал, как ни странно, не там, где они проводились, а совсем в другом месте... Но лучше по порядку.

В прайс-листе туристических достопримечательностей Египта мы с женой увидели поездку в монастыри «св.Ан-тония и св.Павла». Гид наш Эмад, между прочим, оказался христианин-копт, но он так и не смог нам ответить на вопрос: «Неужели это монастырь того самого Антония Великого - отца всех христианских монастырей мира?» Он нашёлся только в одном: «Там есть люди, которые тысячу лет лежат, и они не мумии. Они, как мумии, но они не мумии.»

– Святые мощи?
– спрашиваю я у него?

– Нет. Я знаю, что такое мощи. Это не мощи - это святые лежат, - пытается объяснить Эмад.

Но мощи святых есть и в церкви самой Хургады. Я там был на службе в храме семь лет назад и помню, что там есть мощи святого Игнатия Великого и великомученика Мины. Про себя я с сомнением подумал, что, пожалуй, это типичная туристическая «замануха». Откуда появилась такая мысль? Я только потом - гораздо позже - пойму, что, когда читал Житие Антония Великого, я проникся его интонацией, которая была такова: как бы подразумевалось, что все описываемое было очень-очень давно, что это в тех временах и тех местах, которые сокрыты от нас толщей веков, тысячелетий и «заиеруса-лимским путём в страны бусурманские». Вот я про себя и думал, что это поездка «по местам преданий», где для туристов выстроен маршрут, цель которого коммерческая и не иначе.

Вспоминалась поездка в Греции в монастыри Метеоры, которая оказалась поездкой, по сути, в музей, а не в живой монастырь. На Метеорах в толпах туристов, которым позавидовала бы и московская Красная площадь, со сплошной «шопинго-вой программой», нехристианский дух пробивал нас везде: во всех этих бесконечных остановках у каждой лавочки, где вперемежку стоит Христос рядом с гераклами, минотаврами и фавнами, а Матерь Божья среди магнитиков, вин, коньяков и оливкового масла. Где русская женщина-гид, под восторги и бесконечные благодарности автобуса, несла околесицу об утехах Зевса и интрижках Аполлона, а о монастыре зачастую рассказывала больше в том смысле, сколько здесь монахов сорвалось со скал и погибло, и, кажется, ни слова о том, сколько спаслось и молитвенно спасало христианский мир. Там я был заражён раздражением на гидов и сарказмом на «религиозные путешествия»... Этот скепсис поехал теперь со мной тёмной египетской ночью в горы Красного моря, к пещере святого Антония в скалах, до которой идти сквозь облака 1400 ступенек и... мёрзнуть от ветра и неожиданного холода (плюс 8). Где? В Африке!

Первое, на что мы с женой, удивившись, обратили внимание, и чему ничуть не удивился ещё один египетский сопровождающий, - в автобусе было всего четырнадцать человек. Это из десятков отелей, из сотен туристических групп. А с сопровождающим нам очень повезло. Он был тоже христианином, и звали его Мина.

Что такое 1400 ступенек? Если один этаж - это 16-18 ступенек, то мы поднялись на высоту примерно 80-го этажа. На самом деле, гораздо больше, потому что идёшь ведь не только по ступенькам, но и участкам горы, где ступенек нет совсем. А ещё не везде есть перила.

Ноги отказывали, дыхание сбивалось, и колотило сердце где-то в ушах, но каждый из нас шёл, наверное, с молитвой. Во всяком случае, мы с женой шли точно с молитвой. Все идущие в гору из нашего автобуса - русские, украинцы и литовцы -были людьми верующими, поэтому я думаю, что они тоже шли и молились.

На середине пути, там, где мы вошли в первое облако, как раз стоит часовенка и есть примерно пятидесятиметровая площадка. Можно перевести дыхание. Но мы не перевели - из облаков раздался смех, гогот и визгливые крики. «Бесы, не иначе, - перекинулись мы взглядами.
– Даже если это люди, разве это нормальные звуки для этого места?» Визжащими и кричащими оказались арабские старшеклассники (не пишу «египетские», потому что точно сказать не могу, экскурсанты здесь бывают ведь и из Сирии, Иордании и других стран). У самой пещеры святого Антония Великого они вели себя так же, как на переменке в школе. Шутили, толкались, подтрунивали друг над другом. Пещера меня разочаровала, конечно. Ни тебе света, ни унитаза, ни дверей, ни телефона, ни холодильника. А если серьёзно, то пещера - это узкая-узкая щель в монолитную скалу, а внутри кромешная мгла, освещаемая пока только нашими телефонами и зажигалками. Голос изнутри настаивает, чтоб не толпились, проходили быстрее. Снисходительно кто-то для нас зажигает свечу. Совсем в глубину пещеры я уже не заходил, но жена моя, Наташа, пошла с арабчатами дальше и дальше. С ней, кажется, и женщины из нашего автобуса и несколько иностранок. Впечатлило её «маленькое чудо». Обладательница голоса во тьме, потрогав её за голову в платке, произнесла: «Russian? Put your head on the rock. (Русская? Положи свою голову на камень). Наташа положила, быстро уступив место следующему, но голос остановил. Невидимые руки взяли её голову и повторили: «Two minutes. Russian? Two minutes... (Русская? Две минуты)». Дело в том, что в самом низу пещеры все проходили мимо топчана святого Антония и его скального молитвенного столика. На топчан можно было присесть и даже прилечь. Для «рашен вумен», то есть для русской женщины, невидимый человек сказал, что ей можно две минуты. Не мгновение, не символические 3-4 секунды, а «ту минутс, рашен вумен, ту минутс.». Слишком далёк путь из России, и та арабка-христианка, наверно, по-своему оценила дальних паломников.

Я стоял наверху, смотрел с площадки вниз - в долину - и пытался себе представить, как тут жилось Антонию. И почему-то фантазий моих не хватало. Жёлтое безмолвие, серое безмолвие, палящее солнце, ночью звёздное небо своим бесконечным шатром. И молитва. Только внутренний мир, и диалог с Богом. Точно ведь «заживо погребённый».

Антоний Великий знаменит тем, что христианское монашество и первые общежительные монастыри начинал он. Это был второй-третий век от Рождества Христова. Антоний тогда уходил в пустыню и не думал создавать монастыри. Он просто раздал нищим всё своё немалое богатство, потому что был христианином, видел смерти молодых и богатых вокруг себя и глубоко проникся евангельским призывом Христа оставить всё и следовать Ему. Антоний хотел быть совершенным перед Богом.