Чтение онлайн

Мы уходим из монастыря к автобусам, оборачиваемся поклониться ему, и на нас смотрят с удивлением многочисленные копты (тут, как на восточном базаре, - приезжают-уезжают, в том числе и туристические автобусы). Русских тут нет, и потому мы заметны. «Раше, раше.» Только русские кладут на себя крёстное знамение, как делаем это мы - от края плеча до края. Только русские поясные поклоны кладут, как положено -земли коснувшись и разгибаясь не спеша.

.И ещё нам несут хлеб напоследок. И ещё хлеб. И ещё. Как Христа. Как символ Единства веры.

В автобусе мы едем обратно со странным ощущением, будто побывали на родине, где-то в забытых с детства краях, а сейчас вот опять - в огни отелей, музыки «опа-гопа», в негу шезлонгов, обжорства и синевы бассейнов. Только видится всё это теперь иначе.

В номере отеля мы делаем с женой и ещё кое-какие выводы. О том, как можно навредить душе «старой» туристической поездкой, как полтора года назад в Метеоры (Греция), когда вместо святости и православия погружаешься в мир торговли, трепотни и иллюзий, что «такое православие и есть». А потом это представление переносишь в действительно святое место, и нет сил открыть сердце. Второе открытие в том, что теперь, после монастырей святого Антония и святого Павла, как-то крепче веришь в то, что монашеское спасение и монашеские молитвы держат мир, и Бог рядом. По-другому, со светлой надеждой смотришь и на наши маленькие северные монастыри. Степень их труда в своём скромном величии становится понятнее.

Канонически Коптская православная церковь ближе всех к Русской православной церкви. В журнале «Русский паломник» как-то на вопрос, у кого можно причащаться русскому православному человеку, если, например, нет церкви нашей рядом, а опасность уже смертельная или совсем невмоготу, ответ там давался такой: если нет уж совсем прямых единоверцев сербов, греков, болгар, то самые близкие - копты (Египет), затем - армянская церковь, затем - Антиохийская, а далее - все остальные.

2009 год

Во многих молитвах Господь Иисус Христос называется Царём Тишины, а также Свете Тихий. Это совсем не значит, что во тьме Бога нет. Это не значит также, что Господь всегда говорит тихо...

Многие городские люди живут в сплошном звуке и в сплошной мельтешащей линии неонового света, электронных пушек телевизоров и компьютеров. Звуки города, отсутствие видимого горизонта, а значит, и видимых рассветов и закатов - большей частью искусственный свет. Но невидимый Свет Божий всегда окружает нас, даже когда мы спим. Мы не слышим главную Тишину и не имеем духовных талантов увидеть фаворский Свет, потому что слишком возбуждена кора головного мозга, слишком ненормальна кипящая в ритмах цивилизации наша кровь и слишком огрубело тело.

Но есть у этого и свои сомнительные преимущества. Где шума и электричества слишком много, не слышишь и не видишь Бога, но бесы тоже становятся неразличимы, почти не пугают. Стоит, однако, приехать горожанину в глухомань или просто в отдалённую деревеньку - и начинается...

Выросшая в деревне, но прожившая до пенсии в городе, Зинаида С. зачастила под старость лет в деревенский дом.

Милое красивое место на берегу древней зырянской реки Вымь. Дом уж сто лет простоял, только чуть подгнили нижние венцы. Огород восстановила в первую же весну, сей год и дом подремонтировала. Мужиков наняла - ей даже летнюю баньку поставили. Жить теперь Зинаида без этого дома не может. Но начиналось всё не так-то просто.

– В первый раз когда приехала, весь день хлопотала по дому, прибиралась, - рассказывает Зинаида.
– А как спать стала ложиться, охватило меня беспокойство. Вроде бы и ночи-то уже были белые, и каждый уголок дома, каждый гвоздь знаком, но... смотрит на меня кто-то из этих углов. Не один - много! Минут двадцать всего-то и поворочалась я на кровати, а потом охватил меня страх. Страх лютый! Я бегом к бабке-соседке. Рассказать-то ей стыдно, что своего дома боюсь. Думаю, расскажет людям, и поднимет меня на смех вся деревня.

Я той бабке что-то соврала: печка, дескать, дымит, и матрац отсырел - спать невозможно. Мне показалось тогда, что старушка и не прислушивалась к моим россказням. «Хочешь переночевать? Проходи - места хватит». Всё по-деревенски просто.

К вечеру второго дня я уже с тревогой ждала сумерек. что будет? Пришли сумерки и... пришли они!

...Надо пояснить, что Зинаида - коммунистка с тридцатилетним стажем, в Бога не верит. «что-то есть невидимое, нами не знаемое - в это верю. Кто-то нас видит...» - оговаривается она и поясняет, что в её жизни было несколько чудес, привидений и «странных совпадений». Признаёт это Зинаида, но с Богом это не связывает, как, впрочем, и с чертовщиной тоже.

– Ум мой не хотел подчиняться. Ещё днём я смеялась над своими страхами и говорила себе: ну, вот подумай, Зина, как с этого угла на тебя могли смотреть пять-семь человек (так казалось ночью), а на деле здесь в темноте даже один подросток не уместится. Это всё фантазии, воображение... А почему воображение не рождает цветов или птиц, почему не мерещится корова, например, или герой кинофильма? В общем, во второй вечер я тоже не выдержала - убежала. Этот второй вечер отличался ещё от первого тем, что среди смотревших на меня я узнала несколько своих предков - бабушку, дядьку... прадеда, которого не знала и никогда не видела, но поняла, что это он. Ужас был ещё более леденящий... Переночевала у той же бабки, а утром уехала в город. Как обьяснять-то, что в своём доме ночевать не могу?

...Тогда Зинаида ещё не знала, что в их маленькой деревеньке каждый из шести оставшихся жителей смог бы поведать о множестве подобных историй.

Например, в доме напротив Зинаиды живёт единственный на всю деревню дед Гаврила. Однажды ночью он прибежал к своей соседке. «Галина, открой! Не могу больше. Все они пришли и смотрят на меня», - стучал бедный Гаврила в окно и плакал. Галина же даже не переспрашивала у него, о ком он говорит, не охала, а только успокаивала. Она говорила с Гаврилой о тех невидимых, как если бы он рассказал, что в избу налетели комары и не дают спать.

«Два дня назад меня беспокоили, теперь к тебе пришли?
– сокрушалась Галина.
– Рыбьи головы есть? Брось у порога да помолись, - советовала она Гавриле. «Отче наш» читай и крестись. Они уйдут», - простодушно предложила соседка.

Надо отметить, что Галине сразу стало понятно, кто такие «они». Потому что «они» приходили ко всем... Все видели одно и то же - мёртвых деревенских людей, знакомых и незнакомых (но в видении было понятно, что незнакомые тоже из этой деревни. Только, может быть, из дальних времён).

Каждый по отдельности, столкнувшись с миром невидимым, находил и способы, как справиться со страхом. Слава Богу, предки оставили нам «Отче наш» и знание о силе крёстного знамения. Кажется, до сих пор этого хватало, чтобы не сойти с ума. А у меня, право слово, напрашивается комментарий о конце времён, когда некоторое время живые будут видеть и общаться с мёртвыми. Так говорит Апокалипсис.

Однако, кроме столкновений с духами один на один, случались в этой деревне истории, которые объяснить сложнее.