Чтение онлайн

Христофоров испугался, что на ее зов сбегутся люди, и, движимый чувством страха, стал наносить один за другим колющие удары. Мария упала на пол, но он продолжал бить, стараясь не натыкаться взглядом на ее широко открытые от ужаса глаза.

– Довольно, – перехватил его руку с ножом в момент нанесения очередного удара Федуля. – А то искрошишь все.

– Ну вот, теперь ты наш, – удовлетворенно склонился над ним Дед. – Теперь уж ерунда осталась – с Федулей тело вывезти на улицу.

– Дед, я могу и один, – попытался возразить подручный.

– Пускай навыки нарабатывает, – стоял на своем главарь.

– Пойдем, Сверчок, – кивнул Христофорову Федуля, – бери бабу за ноги.

– Ты ему уже и кликуху дал? – изумилась Зинаида. – Хм, Сверчок…

– А чего, он же петь любит, вот и будет Сверчок, – хохотнул Федуля, подходя к телу женщины и беря его под мышки.

– Ну давай, Сверчок, хватай живей, – подогнал он продолжавшего находиться в полуобморочном состоянии нового члена банды.

– Сверчок так Сверчок, – ухмыльнулся Дед, наблюдая, как бывший певец оперного театра суетится, помогая Федуле заматывать тело в плотную мешковину.

– Людвиг, а ты что, и впрямь хочешь его использовать? – как только мужчины унесли тело, поинтересовалась у Нецецкого Зинаида.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Дед. – Человек в городе известный, имеет большое количество знакомых в разных кругах, к тому же, в отличие от нас, может свободно передвигаться по городу.

– Что ж, ты прав, – согласилась напарница. – Он может и людишек к нам притаскивать сколько угодно.

– Иди, милая, лучше похавать чего-нибудь сообрази, – довольный собой, указал ей на ее место главарь. И добавил про себя, провожая взглядом удаляющуюся на кухню фигуру женщины: «Всяк сверчок знай свой шесток».

Второго января Зарецкий с самого утра уже топтался в ледяном тамбуре парадной Анастасии, ожидая появления любимой. Как назло, в этот день выдался страшнейший мороз – минус двадцать семь по Цельсию. Несмотря на то что Ванька оделся потеплее, от стояния в подъезде, где температура была ненамного выше, чем на улице, он стал покрываться инеем. Пар от дыхания оседал на бровях и ресницах. Наконец Иван услышал звук открываемой двери и топот ног.

– Ой, ты прям как Дед Мороз! – засмеялась девушка, увидев своего жениха в таком виде.

– Ты сейчас тоже в Снегурочку превратишься, – захлопал снежными ресницами молодой человек, радуясь ее появлению.

– А что у тебя за мешок? – заметила Настя куль у его ног.

– Тулуп бабы Фроси прихватил, а то до церкви тебя не доведу, замерзнешь. – Цыган достал из свертка старый, но добротный полушубок и накинул на девушку.

– Ну какая же я буду невеста в таком одеянии? – возмутилась та.

– Живой и здоровой, – улыбался Зарецкий.

На улице было ясно. Они пошли быстрым шагом, подгоняемые ожиданием церковного таинства и холодом. Прохожих встречалось мало, но из-за сильного мороза шум от них стоял, словно улицы были переполнены – под ногами хрустело так, будто люди шли не по снегу, а по битому стеклу.

– А ты что дома сказала? – поинтересовался Зарецкий.

– Что пошла очередь в магазин занимать, – ответила девушка. И вдруг погрустнела: – Тетя сегодня домой ночевать не пришла, поэтому мама и не возражала. Детей же кормить надо.

– Да и самим тоже еда нужна, – задумчиво кивнул Иван, понимая, что когда Анастасия станет его женой, ответственность за пропитание ее семьи ляжет на него.

– Катя всю ночь спать не давала, плакала и мать звала, – поделилась тревожными мыслями Анастасия.

– Может, она на работе заночевала? Сейчас практически все ночуют у верстаков, транспорт же не ходит, – попытался успокоить ее молодой человек.

– Нет, Мария вчера куда-то с Христофоровым ходила, наверное, у него заночевала. Вань, – пройдя немного, повернулась девушка к жениху, – как-то все странно у нас с тобой. Словно мы что-то плохое задумали. Венчаемся втайне, будто крадем свое счастье.

– А если и крадем? – плутовато улыбнулся Цыган. – Разве за такую кражу сажают? Ты же будущий следователь, скажи…

– Я хочу адвокатом быть, – уклонилась от ответа студентка юридического факультета.

Церковный флигель встретил их праздничным радушием и теплом. По поводу столь знаменательного события баба Фрося, отличающаяся изрядной экономией, израсходовала двойную норму дров.

– Волнуешься? – спросила она девушку, как только молодые разделись и прошли в горницу.

– Немного, – неуверенно произнесла Анастасия.

– Не надо. Иван тебя любит. Видишь, как светится – словно солнце проглотил, – пошутила старая женщина.

– А мой-то, бедовенький, переживает, – понизив голос, шепнула бабушка, кивнув в сторону внука. – Ведь ты ему тоже люба.

– Правда? А я и не догадывалась, – смутилась Настя и посмотрела на притихшего Николку, словно впервые его увидела.

– Да что уж теперь… – запричитала Ефросинья. – Мой несчастненький тебе не пара, тебе Иван больше подойдет, а Николке не жена, мать нужна.

Бабушка принялась разливать чай, чтобы согреть молодых с дороги. Девушке стало жалко Николку, но не той жалостью, которая может перерасти в нечто большее, а простой женской, которая ее ни к чему не обязывала. Николка, словно подслушав их разговор, подошел к Насте.

– Николка рад, что вы с Ванькой будете семьей, потому что он любит вас обоих – признался в своих симпатиях парень.

– И я тебя люблю, – сбросила камень с души девушка, – ты мне как брат.

Николка поймал на себе немного озабоченный взгляд Зарецкого, который стоял на таком расстоянии, что не мог услышать, о чем он говорил с его невестой, и, несколько смутившись, отошел в сторону. Но улыбка, запрятанная в уголках его рта, говорила о том, что последние слова Анастасии стали для него своеобразным лекарством от скорби по своему безответному чувству к девушке. Ведь именно ей Николка был обязан тем неведомым ощущением тепла, идущего от сердца по всему телу, которое он испытал, впервые увидев Анастасию.

– Ну что ж, молодые, пора идти венчаться, – позвала баба Фрося.

Все быстро оделись и поспешили к отцу Амвросию, которой заранее пошел в церковь, чтобы подготовиться к таинству. Храм был пуст, и это придало церемонии какую-то домашнюю атмосферу. Анастасия почувствовала, что нервное напряжение начинает спадать. Отец Амвросий, облаченный в яркую ризу поверх теплой телогрейки, принял обручальные кольца и, вручив молодым по свечке, начал читать молитву.

– Венчается раб Божий Иоанн рабе Божией Анастасии… – разнесся под куполом его голос, и девушка внезапно со всей силой осознала ответственность данного шага. «А ведь это намного важней, чем простая регистрация в загсе», – подумала она, вспомнив слова покойной бабушки.