Чтение онлайн

– Дважды. Последний раз освободился перед самым началом войны, – признался Зарецкий, зная, что это все равно будет установлено.

– За что сидел? – уточнил Солудев.

– Квартирку взял по глупости, – пояснил доставленный.

– Ну а сейчас в чем признаться решил? – перешел к основной теме Солудев, удивленный тем, что опытный уголовник решился прийти с повинной.

– В краже, гражданин начальник. Только у меня к вам одна просьба.

– Какие еще могут быть просьбы? – недовольно поморщился капитан. – Явился с повинной, так говори живей.

– Я пришел добровольно только потому, что вместо меня арестовали невиновного человека, – не обращая внимания на его реакцию, стал излагать Цыган.

– И чего же ты от меня хочешь?

– Чтобы его отпустили, – объяснил Ванька.

– Кого же вместо тебя арестовали? – усмехнулся капитан, полагая, что он хочет по каким-то причинам «отмазать» подельника.

– Священника из Волковой деревни, отца Амвросия, – сообщил Зарецкий.

– Священника? – снова удивился Солудев, не понимая, каким образом могла произойти подобная ошибка и почему преступник решил помочь святому отцу.

– И как же могло такое получиться? – заинтересовался оперативник.

– Дай слово, что отпустишь невиновного, – продолжал настаивать Зарецкий.

– Ничего обещать я тебе не буду, слишком велика честь, чтобы я тебе, вору, слово свое давал, – отрезал Солудев. – Решу, после того как услышу от тебя правду.

– Так я могу и не сказать ничего, – ощетинился уголовник. – Может, я вообще пошутил. И никаких преступлений не совершал.

– Ты чего изгаляешься, гнида? – прорвало Солудева. – Давно кровью не харкал?

– Давно, с момента прошлого ареста, – прямо глядя в глаза оперативнику, твердо произнес Зарецкий.

– Конвой! – крикнул Солудев, понимая, что этот парень не сдастся. И приказал вошедшему милиционеру: – В камеру его, пусть немного подумает.

– За что, гражданин начальник? – усмехнулся Зарецкий. – В чем я обвиняюсь?

– В даче ложных показаний, – сказал первое, что пришло в голову, оперативник.

Когда странного уголовника увели, Солудев задумался. С одной стороны, такое неадекватное поведение могло говорить о не вполне здравом рассудке этого человека, но с другой стороны, он понимал: рисковать жизнью, беря на себя чужую вину, в условиях военного времени никто бы не стал.

– Товарищ капитан, а что делать с арестованным? – поинтересовался вошедший в кабинет старшина милиции. – Его в общую камеру или на спецобработку?

«На спецобработку» означало поместить арестованного в одиночную камеру, подготовленную для выбивания показаний.

– Нет, пока в общую, – распорядился Солудев.

Для начала он запросил в дежурной части всю информацию на арестованного, в том числе на его судимости и связи, а также велел снять с него отпечатки пальцев и проверить их на причастность к многочисленным нераскрытым преступлениям в городе. Следом потребовал информацию об аресте священника, о котором говорил задержанный. Не прошло и пяти минут, как ему сообщили, что священник Волковой церкви отец Амвросий, в миру Илья Игоревич Веселовский, был арестован утром по обвинению в хищении продовольствия, которое затем отпускал прихожанам. Он числился за отделом госбезопасности, и для того, чтобы получить недостающую информацию, Солудев созвонился с лейтенантом Скворцовым, который был старшим при аресте священника. Через полчаса тот, заинтересованный появившимся ходатаем, пришел в его кабинет. Причем с порога потребовал передать задержанного для дальнейшего разбирательства в их отдел.

– Да не вопрос, – не стал возражать Солудев. – Только сначала расскажи, в чем там дело. Уж больно редкий случай.

– Да что рассказывать? – закурил Скворцов. – Старорежимный священник, наверняка в сговоре с кем-то из прихода, организовал хищение продовольствия, чтобы подточить оборонительные силы города изнутри. Одним словом, на диверсию похоже.

Лейтенант с чувством превосходства посмотрел на коллегу.

– А какие продукты обнаружены?

– В доме ничего не найдено. Но наши агенты давно докладывали о том, что в его церкви проводится причастие, на котором раздают настоящий хлеб. Можешь себе представить, чтобы не стоящий на довольствии служитель культа ни с того ни с сего раздавал бы хлеб? Не иначе как в целях пропаганды и склонения граждан на сторону немецких захватчиков. Недавно над городом массу немецких листовок с самолетов побросали, вот и закопошились враги советской власти, активизировались, вылезли из своих контрреволюционных берлог.

Солудев понял, что этот молодой сотрудник государственной безопасности прошел неплохую школу и способен, если захочет, сделать из мухи слона.

– Хорошо, – поспешил он закруглить разговор, – я распоряжусь, чтобы арестованного закрепили за вашим отделом.

Лейтенант, довольный своим впечатляющим выступлением перед коллегой, угостил розыскника папиросой и вышел из кабинета.

Вечером, перед самым докладом начальству, Солудеву принесли проверочный лист, в котором отражалась запрошенная им информация о Зарецком. Капитан бросил на него беглый взгляд и отложил в сторону, как вдруг его заинтересовали данные о последнем деле. В графе «преступные связи» он, к своему удивлению, прочитал о том, что Зарецкий по кличке Цыган входил в банду с Кузнечного рынка, но в ходе расследования доказательства его связи с ее руководителями получены не были.

«Вот оно как… – в изумлении зачесал затылок оперативник, зная, что главарем Кузнечной шайки воров являлся Нецецкий Людвиг, которого он сейчас безуспешно разыскивал. – Значит, этот Цыган наверняка более крупная рыба, чем мне показалось с первого взгляда».

Сыщик сильно пожалел, что пообещал лейтенанту госбезопасности передать арестованного, так как почувствовал, что Зарецкий может оказаться для него той самой ниточкой, которая поможет вывести на банду Деда. Солудев поспешил на доклад к замначальнику управления, которому сразу объявил о появившейся зацепке и интересе к делу сотрудников другого отдела.

– Не беспокойся, работай, – разрешил ему оставить арестованного у себя Огурцов. – Главное, помни: чтобы был толк!

– А как насчет просьбы арестованного? – напомнил Солудев об условии, поставленном Зарецким.

– Если он и правда для нас так ценен, как ты думаешь, и если поп действительно не виноват, то можно будет отпустить, – согласился Огурцов. – Нам важней это дело раскрыть, оно уже столько времени камнем на ногах у нас висит.

Обрадованный оперативник вернулся к себе в кабинет и срочно потребовал доставить задержанного.

Из кабинета Солудаева Зарецкого сопроводили в подвал управления, где находился изолятор временного содержания, и, проведя тщательный личный досмотр и осмотр врачом, затолкнули в небольшую камеру. Свет не горел, и, Ванька, оказавшись в полной темноте, в первое время ничего не мог увидеть. Однако вскоре раздался характерный звук зажигаемой спички, и ее огонек высветил лицо человека, закурившего папиросу, а также два ряда двухъярусных шконок и обращенные в его сторону лица обитателей камеры.

– Привет ворам и всем бродягам, – успел при огне спички поздороваться Цыган.

– Чего памятником стал? – раздался голос закурившего человека, чей огонек от папироски остался единственным ориентиром.

– Солнышко у вас тут яркое, приходится глаза жмурить, – пошутил Цыган, вглядываясь в смутные силуэты.

– В хате бебики ни к чему, мы тут, как кроты, живем, – зашкворчала в очередной раз папироска на нижней шконке. Потом тот же человек, который наверняка был здесь в авторитете, распорядился: – Эй, Дрын, запали аптеку.