Чтение онлайн

– Да зачем же он так сделал? – сник Цыган. – Сказал бы про меня, я бы сам за это ответил, мне не привыкать.

– Не хотел ваше счастье прерывать, первую брачную ночь, – подняла Ефросинья горестный взгляд, но в нем не было упрека, только безнадежность.

– Вань, что же теперь делать? – вырвалось у девушки, которая не успевала смахивать катившиеся по лицу слезы.

– Сейчас отведу тебя домой, – как можно спокойнее произнес Цыган, – а потом что-нибудь придумаю.

Новобрачные тронулись в обратный путь. На душе было тягостно.

– А ты откуда муку достал? – поинтересовалась Анастасия, помня, что Иван и им приносил целую сумку дефицитного продукта. – Заработал или обменял?

– Ты понимаешь, я же должен был как-то о всех позаботиться… – подбирая слова, стал отвечать Зарецкий. – И церковь без службы стояла, и твоя семья голодала, да и мне как-то жить надо было…

– Ты что, украл? – тихим голосом произнесла девушка.

– Да, – тяжело признался Зарецкий. – Вытащил несколько мешков из грузовой машины. А что мне оставалось делать? Не карточки же воровать или последнее у граждан отымать!

– Что ты намерен делать теперь? – с обреченной усталостью спросила его жена.

– Даже не знаю, – честно ответил мужчина.

– Скоро отец вернется из госпиталя, он бы, наверное, смог помочь, – стала рассуждать вслух Анастасия. – Но только как же ему обо всем рассказать? Что задержанный священник, который нас венчал, ни в чем не виноват, а виноват на самом деле мой муж, который украл муку… Но я не смогу такое сказать!

В ее глазах стоял такой ужас, что у Зарецкого защемило сердце.

– А я-то надеялась, что ты после нашего разговора изменился и не вернешься к прежнему… Как же нам жить дальше?

Цыган промолчал. Да и что он мог сказать сейчас своей любимой?

– А теперь пострадал отец Амвросий. Что будет без него с бабушкой и Николкой? – раздался следующий вопрос, который занозой впился ему в сердце.

За разговором они незаметно подошли к Настиному дому.

– Слово даю, я что-нибудь придумаю, – пообещал Зарецкий, пытаясь поцеловать любимую на прощание.

– Так же, как обещал проводить меня вчера вечером домой? – не поддалась на нежный жест мужа Анастасия. И, так и не посмотрев ему в глаза, скрылась в парадной.

Забежав в подъезд, она разрыдалась из-за того, что предстоял тяжелый разговор с матерью, из-за ареста священника, который пострадал по вине ее любимого, из-за того, что Иван продолжал воровать, а значит, совместной жизни у них быть не может, но больше всего из-за той огромной любви, которую она к нему испытывала, и из-за того, что так с ним рассталась. Цыган, услышав плач жены, хотел кинуться к ней и успокоить, но остановился, боясь сделать еще хуже.

«Что ж, Цыган, – обратился мысленно сам к себе Зарецкий, – слово любимой дал, пора его выполнять».

Он еще какое-то мгновение над чем-то размышлял, потом утвердительно тряхнул головой и, лихо сплюнув, отправился осуществлять задуманное.

Анастасия торопливо открыла дверь в квартиру, надеясь застать семью в полном составе, но, увидев выражение лица матери и опухшие от слез глаза племяшки, поняла – Мария не вернулась.

– А где Славка? – поздоровавшись с мамой, поинтересовалась о брате девушка.

– Он теперь ночует на комбинате. Транспорт же не ходит, – пояснила мать.

По ее тону Насте стало ясно, что тяжелый разговор еще впереди.

– Мам, ты извини меня, так получилось, – начала она просить прощения.

– Ты вот так просто говоришь мне «извини»? – рассердилась Лариса.

– Я на самом деле не хотела, чтобы так вышло, – продолжала оправдываться дочь, мучительно соображая, что же сказать в свое оправдание.

– Сестра твоего отца пропала, ты ушла с утра в магазин и не вернулась, Вячеслав остался ночевать на работе, а я тут одна с детьми, которые стонут от голода, – холодно, акцентируя каждое слово, чеканила мать. – Я уже невесть что передумала за ночь! Поговаривают, в городе стали пропадать люди – их убивают и едят. Вчера соседка рассказывала, что, возвращаясь из магазина, видела закоченевший труп прилично одетой женщины, из тела которой были вырезаны куски мяса.

– Мам, прости… – заплакала Настя, представив, какую адскую ночь провела ее мать.

– Вот вернется отец, и что я ему скажу? – продолжала выговаривать дочери Лариса, но немного спокойнее, чем секунду назад. – Ты где ночевала? Карточки хоть отоварила?

Настя с ужасом обнаружила, что забыла в баньке еду, которую намеревалась принести домой. И онемела.

– Хочу хлебушка… – донесся слабый голос Кати.

– Я есть хочу, – тут же подал свой голос Андрюшка и захныкал.

– Сейчас пойду снова, – упавшим голосом произнесла Анастасия.

– Нет, ты останешься здесь, – тоном, не терпящим возражений, заявила мать. – Я сама пойду.

Шатаясь от слабости, Лариса стала надевать поверх ботинок валенки.

– Я буду в магазине на углу, если после обеда не вернусь, приходи мне на смену.

– Хорошо, – побоялась возразить ей Настя.

В дверях мать обернулась.

– Где же ты все-таки ночевала?

– Давай отложим этот разговор до вечера, – попросила дочь.

Лариса, глубоко вздохнув, вышла из комнаты. Только с ее уходом мысли девушки снова обратились к утренним событиям. Настя понимала, что без священника баба Фрося с Николкой не смогут себя обеспечить продовольствием, которым с ними делился отец Амвросий, получая редкие подношения от прихожан. Затем ее мысли, конечно, вернулись к Ивану, с которым она рассталась довольно холодно.

«Ванечка, милый, любимый, не наделай глупостей!» – мысленно обратилась Настя к своему новоиспеченному мужу.

Ее размышления прервал стук в дверь.

– Вы? А где Мария? – удивилась Настя, увидев Христофорова.

– Разве она не у вас? – сделал тот удивленное лицо. – А я пришел ее с дочкой навестить.

После того как Мария призналась семье, что Катя дочь певца, Анастасия, в отличие от детей, простила тетке случай с Барматухой, однако сейчас его слова почему-то покоробили ее.

– Нет. Она ведь позавчера с вами куда-то ходила, с тех пор не возвращалась, – огорчилась девушка, рассчитывая на какое-то известие именно от Христофорова.

– Где же она может быть? – нахмурился тот. – А Катя как, здорова?

– Да. Проходите в комнату, – пригласила наконец гостя Настя.

Бронислав Петрович вошел и сел возле кровати, на которой лежала девочка. Катя, увидев «поедателя» Барматухи, нахмурилась и отвернулась.

– Ты чего, Катюша? – ласково заговорил с ней отец. – Не узнала меня?