Чтение онлайн

Майклу было всего сорок лет, когда он понял, что смысла в такой жизни нет и не будет. Не то чтобы он был склонен к суициду. Совсем нет. Правда, когда ему было двадцать, он резал вены. Не для того, чтобы умереть, а просто вид собственной крови успокаивал его. Такое вот мини-самоубийство не до последней, а до первой капли.

Что там была за проблема? Ах, ну да! Выгоняли из института, девушка бросила, распался бенд. Всё это мелочи. На самом-то деле не хотелось умирать тогда. Может, как обычно, хотелось эпатировать публику? Ему всегда нравилось быть на виду.

Потом началась настоящая жизнь. Он забыл про музыку, и женщина больше не могла вывести его из равновесия. Его бизнес встал на ноги. Больше ни в чём нет отказа… Наступило пресыщение. Появилось чётко выраженное тяготение к мизантропии. Ведь «человек — самая отвратительная тварь на планете».

Как же он устал от этих разговоров о конце света. Тупицы! Если бы их паршивенькая жизнь была чем-то стоящим!..

Вот уже несколько лет, как смысл такой жизни ускользает от него. Зачем это всё? В чём смысл? Семьёй он так и не обзавёлся. Любовницы и друзья продажны. Он нужен только, когда речь идёт о деньгах. Последние годы Майкл жил отшельником и тупо копил деньги. Для кого? Где тот студент эмо, который сочинял песни и мечтал о творчестве? Мысли о суициде всё чаще стали приходить ему в голову. О настоящем суициде. На этот раз. Так. От скуки.

Майкла можно сделать Михаилом, придать ему черты какого-нибудь российского олигарха. Сделать ему пластическую операцию в антисанитарных условиях. Подключить мафию, которая гонится за ним по пятам. Он обязательно должен встретить свою любовь. Может быть, он вспомнит какие-то забытые навыки, приобретённые ещё в институте или в деревне, когда он гостил у бабушки с дедушкой. Эти навыки позволят ему защищать людей и даже помогут восстановить цивилизацию. Возможно, когда цивилизация восстановлена, он понимает, что смысл его жизни — это простота и близость к природе. И он покинет цивилизацию вместе с любимой девушкой. И так далее…

В Рождественскую неделю я сплю в гамаке, растянутом в чаше бассейна. Хозяева моего хостела разрешили мне поселиться здесь, пока взлетевшие на Рождество цены не вернутся в свои берега. В бассейне засор. Вода осталась только в самом глубоком месте. В ней гниют опавшие листья и извиваются комариные личинки. Зато клопов нет. Если щедро политься репеллентом, ночью здесь комфортно и прохладно. А вот с наступлением утра приходится уходить. Бассейн превращается в духовую печь. Я смеюсь: «Может, если я буду хорошей девочкой, мне сюда и воды нальют?»

В Новогоднюю ночь в Рио-де-Жанейро все надевают белые одежды и идут на пляж Копакабана запускать голубые кораблики. На кораблике должно быть что-то, представляющее небольшую материальную ценность, и письмо с желанием. Это жертвенный дар богине моря, по имени Йеманжа.

Здесь, для того чтобы богиня приняла дар, нужно затопить кораблик, желательно подальше от берега. Мы запускаем большой корабль от всего нашего хостела. Я положила на его палубу серебряное колечко и письмо с желанием на русском, португальском и английском. Другие кладут деньги, фрукты. Мы все несём к морю цветы. Красные — любовь, белые — очищение, жёлтые — деньги. Каждый цвет что-то значит. Наш кораблик не хочет тонуть, несмотря на то, что на нём стоит надпись «Титаник». Тогда я, прямо в белой одежде, вхожу в море и топлю корабль.

Йеманжа поступит со мной честнее, чем маленький коварный бог того райского островка в Таиланде. Она не станет дразнить меня обещаниями. Она просто не обратит никакого внимания на моё пожертвование, и я буду продолжать «свободою пьянеть».

Напоследок иду в ресторан, в котором пил пиво и музицировал сам родоначальник стиля босанова Антонио Карлос Жобим. По некоторым данным, здесь он и написал свою «Девочку из Ипанимы» (Garota di Ipanima).

Оказывается, девочка из Ипанимы вовсе не собирательный образ. Вдохновением для написания песни послужила реальная девушка — Эло Пинейро. В ресторане до сих пор стоит стол Жобима, с мраморной столешницей, а стены увешаны его фотографиями, а также фотографиями поэта Винициуса де Мораеса и самой Эло.

Позднее Эло откроет в Рио бутик под названием «Garota di Ipanimа». За право использовать это имя ей придётся судиться с родственниками Жобима. И суд решит дело в её пользу. Ничего не поделаешь. Она послужила вдохновением для создания целого стиля!

Поужинать в ресторане мне не позволяют мои финансовые обстоятельства. Но всё же я подбиваю группу людей из хостела пойти со мной, чтобы отдать дань Жобиму и распить в легендарном ресторане бутылочку вина.

Во дворе нашего хостела я беру несколько уроков босановы у уличного бразильского гитариста, без этого моё путешествие по Бразилии было бы неполным, и присоединяюсь к француженке из нашего хостела. Она едет работать волонтёром на конную фазенду в штате Байа.

Замечаю, что сейчас я делаю всё то, что раньше меня так раздражало или смешило. Когда-то, таскаясь со своим рюкзаком по пыльным дорогам Индии, я думала: «Хорошо хоть гитару на себе не таскаю, как та сумасшедшая!» И вот, «долго ли, коротко ли», нахожу себя с гитарой на плечах. После этого утешала себя так: «Зато, по крайней мере, я не делаю путевых заметок в дневнике, как эти романтические мамзели». И что же? А то, что вы сейчас читаете, по-вашему, что? К этому времени я уже начала записывать свои мысли.

В начале января я покидаю Рио-де-Жанейро. На прощание хозяйская жена — бразильянка говорит мне:

— Анна! Если что — возвращайся. Помни: у тебя здесь дом!

Путешествия и прощания состоят из таких трогательных моментов.

Бразильская фазенда

Ехать до фазенды придётся на автобусах и попутках. И займёт это около двух суток. В автобусе воруют рюкзак француженки. В рюкзаке — профессиональный фотоаппарат, кредитка, деньги и новейший ноутбук Эппл. Теперь француженка не может работать над своим дизайнерским проектом. Это сильно портит наше настроение.

Небольшой белый одноэтажный домик под пальмами. Между столбами стеклянной террасы стоит плетёная мебель и растянуты белые полотняные гамаки. В этих гамаках я буду лежать, потягивая кокосовое молоко прямо из кокоса. Здесь, на вершине невысокого холма, всегда дует лёгкий, очень приятный бриз. Терраса «глядит» на конный манеж и открывающиеся за манежем луга, внизу. По этим лугам бегают кони…

Вот курица, громко ругаясь, снесла яйцо. Вот вторая начала ругаться… Здешние куры любят откладывать яйца в лошадиные кормушки. Яички здесь маленькие, в половину привычных нам. И сами курочки поменьше.

Фазенда — место, где до сих пор ковбои, просыпаясь, нахлобучивают широкополую кожаную шляпу, натягивают остроносые сапоги со шпорами, засовывают за пояс мачете и идут доить корову. Им тяжело с похмелья. Сколько кашасы вчера припили, заполировав марихуаной! Но они привыкли, сердечные. Зато всегда на воздухе. Близко к природе.

Мне полюбилось это место ещё с дороги, когда я смотрела на него сквозь прутья ворот, стоя под джекфрутовым деревом.

Джекфрут в Бразилии называется жака. Жаку здесь с ветки не едят. Сначала плод должен полежать в тёплом, тёмном месте, чтобы как следует заферментироваться. Такая жака напоминает очень сладкие мочёные яблоки.