Чтение онлайн

Мистриссъ де-Кадъ удивилась безумству дочери и просила ее сообразить, что ея родители не содержатели гостиницъ и что только изъ любви въ своему ребенку согласились дать ей пріютъ. Мистриссъ де-Кадъ надялась, что подобныя возмутительныя разсужденія больше не повторятся.

Мистриссъ Икль, съ своего обычною находчивостью и осмотрительностію, упомянула о цнахъ въ гостиницахъ и сравнила ихъ съ тарифомъ Блумсбери-сквера.

Мистриссъ де-Кадъ отвчала, что подобныя оскорбленія вынуждаютъ ее удалиться изъ комнаты. Такого безсердечнаго, эгоистическаго сравненія она никогда отроду не слыхивала. Она предоставляетъ мистеру де-Каду объясняться съ Анастасіей.

Анастасія ршила, что пробудетъ на разорительной квартир, пока отыщетъ себ подходящее помщеніе, а мастеръ и мистриссъ де-Кадъ поздравили себя съ выгодною жилицею.

Между родителями и дочерью была видимая холодность; маленькія вылазки повторялись безпрестанно.

Мистриссъ Икль приказывала принести «ея шерри» во время обда, ставила его около себя и никому не предлагала. Въ свою очередь, родители, угощая случившагося гостя шампанскимъ, обносили Анастасію, говоря: «она пьетъ только шерри».

Если мистриссъ Икль звонила и звала слугу, мистриссъ де-Кадъ замчала, что слуги заняты и не могутъ ежеминутно упражняться въ побгушкахъ.

— Я думала, что за 200 фунтовъ я нанимаю и прислугу! замчала почтительная дочь.

Мамаша кидалась вонъ изъ комнаты, восклицая, что она отъ всей души жалетъ бднаго мистера Икля и не удивляется его бгству.

— Что это за привычка, завтракать въ постел, Стаси! говорила мамаша. — Это нездорово, позорно, безбожно!

— Когда я уговаривалась платить 200 фунтовъ въ годъ, то я упомянула, что могу завтракать, какъ мн угодно! былъ спокойный отвтъ дочери.

— Я никогда не нажариваю у себя камина, и я здорова и свжа, благодаря Бога. Если мать ваша обходится безъ этихъ прихотей, неужто вы, молодая, жирная женщина, не можете безъ нихъ обойтись?

Непокорная, молодая, жирная женщина отвчала:

— Папаша не позволяетъ мамаш тратить угольевъ, я полагаю. Но я сама себ госпожа и не хочу ни въ чемъ терпть лишеній.

Отецъ мало мшался въ эти перепалки. Онъ только изрдка говорилъ:

— Если это еще повторится, моя милая, то я сочту себя оскорбленнымъ.

Анастасія нсколько побаивалась отца и удалялась въ траншеи.

Ее недавній союзникъ, Бобъ, попросилъ у нея взаймы соверенъ, получилъ отказъ и воспылалъ негодованіемъ и мщеніемъ, но прежде чмъ вступить съ ней въ битву, онъ попробовалъ взять хоть 10 шиллинговъ, наконецъ, хотя 5 шиллинговъ; ему снова было отказано. Тогда, не скрывая своихъ чувствованій, онъ перешелъ на сторону родительницы.

Даже маленькая сестра не оставила красавицу въ поко: когда мистриссъ де-Кадъ дала ей подзатыльникъ, дитя отвтила сестр затрещиной и оборвала кружева, которыми было убрано ея платье.

— Зачмъ это вы позволяете Анастасіи здить въ театръ? говорила мамаша де-Кадъ супругу. — Почему мы знаемъ, кто бываетъ у нея въ лож? Ее могутъ оскорбить! Молодая женщина одна рыщетъ по театрамъ!

Наконецъ, Бобу вручено было 10 шиллинговъ съ порученіемъ взять мсто и выслдить Анастасію въ театр.

Бобъ возвратился и разсказалъ пріятную исторійку о двухъ нмцахъ, которые «сидли неприлично близко около Анастасіи, болтали съ нею возмутительно, а Стаси хохотала и кокетничала непозволительно».

Его слушали съ ужасомъ. Выраженіе мамашиныхъ глазъ было исполнено божественнаго страданія.

— Я не сказала бы этого бдному Иклю! О, нтъ! Ни за 20 фунтовъ, произнесла она.

Де-Кадъ (который сказалъ бы и за 10 фунтовъ) отвчалъ:

— Я поговорю съ Анастасіей.

Едва Рафаэль спросилъ, кто были джентльмены, постившіе ея ложу, Анастасія вспыхнула негодованіемъ. Она поднялась съ мста, какъ трагическая королева, и задала вопросъ, какъ онъ сметъ обвинять дочь въ такихъ ужасныхъ вещахъ?

— Это друзья вашего мужа? спросилъ Рафаэль.

— Мои друзья не могутъ быть друзьями мистера Икля! крикнула лэди, сверкая глазами, какъ отточенными ножами.

— Одобритъ вашъ мужъ это знакомство? Пріятна ему будетъ ваша близость съ этими джентльменами?

— Близость! Какая близость? закричала оскорбленная дочь. — Меня обвиняютъ въ близости съ этими чужестранцами? Близость! A что мн за дло до удовольствій мистера Икля? Я за него гроша не дамъ, за его удовольствіе или неудовольствіе!!

Рафаэль отступилъ.

За обдомъ Бобъ говорилъ о нмецкихъ флейтахъ, о нмецкихъ колбасахъ, о нмецкихъ зонтикахъ и спрашивалъ сестру, какого она мннія о нихъ, и о нмецкой націи вообще.

Анастасія ршилась бросить этотъ домъ, но желала на прощанье хорошенько прихлопнуть.

Утромъ она прислала просить мамашу къ себ, и когда мамаша, предчувствуя новую стычку, явилась, мистриссъ Икль объявила, что она не можетъ боле оставаться, что въ этомъ дом ее съдятъ клопы. Они обитали въ кровати и везд.

Эта смертная обида — величайшая, какую можно сдлать порядочной хозяйк дома, поразила мистриссъ де-Кадъ въ самое сердце. Вся кровь ея закипла и чепчикъ заходилъ на голов, какъ одушевленная предметъ.

— Вы ихъ сюда завезли! наконецъ воскликнула мистриссъ де-Кадъ, задыхаясь.

— Я? спросила мистриссъ Икль, и только улыбнулась.

— Какъ вы смете, низкая тварь!… Оставьте мой домъ!…

Анастасія оставила его и перехала въ отель, гд, какъ ни странно это покажется, недльный счетъ былъ несравненно умренне.

Когда дантистъ, взбшенный потерею жилицы, бросился къ ней и сталъ ее приглашать возвратиться, милая Стаси показала ему этотъ счетъ.

Онъ согласился уменьшить цну.

— Благодарю васъ, папаша, отвчала Стаси. — Я уже здсь устроилась. Здсь вс очень ко мн внимательны и учтивы.

Рафаилъ отправился къ адвокату. Подобно безумцу, онъ не заключилъ никакого контракта съ ней, и адвокатъ сказалъ, что надо уступить.

Многочисленныя наблюденія убдили меня, что на прекрасную, праздно-живущую въ свое удовольствіе, лэди свтъ смотритъ странными главами. Какъ ни будь чисты ваши помыслы, дорогая читательница, какъ ни возвышенны ваши чувства и ни строги убжденія, но если вы проводите время единственно въ томъ, что нжитесь на соф, кушаете сладкіе пирожки, очаровываете гостей и прогуливаетесь въ изящныхъ сапожкахъ, злые люди вамъ этого не пропустятъ даромъ.