Чтение онлайн

— Не хочу! не хочу! не хочу!

Я отъ природы не трусливъ, но мысль о предстоящемъ объясненіи съ непокорной женой и громогласной мамашей, которая безъ церемоніи длаетъ вамъ самые рзкіе выговоры, не говоря ужь о колкихъ замчаніяхъ Мери Вумбсъ и нелпыхъ выходкахъ Рафаеля, не на шутку пугала меня.

Чтобъ скрить свое безпокойство отъ Долли и поддержать въ себ мужество, я сталъ храбриться.

— Вы думаете, что я ихъ боюсь? Нисколько! сказалъ я. — Справедливость на нашей сторон, сэръ! И еслибъ весь Блумсбери возсталъ, то это мн ршительно все равно!

Мн очень хотлось, чтобы онъ улыбнулся, но, кажется, это было выше его силъ. Онъ смотрлъ на меня тупымъ взглядомъ, который поневол остановилъ потокъ моего краснорчія.

Съ перваго взгляда на туалетъ стараго Рафаэля я заключилъ, что онъ готовится блистательно разыграть роль благороднаго отца и ршился исполнить ее до конца съ непоколебимымъ достоинствомъ. Несмотря на великолпную погоду, онъ держалъ въ рук зонтикъ, вроятно, вмсто оборонительнаго оружія, намазалъ голову розовымъ масломъ и надлъ свой лучшій фракъ, чтобъ придать себ внушительный видъ, въ случа еслибъ пришлось обратиться къ посредничеству судьи.

Боле же всего меня смущалъ его блый жилетъ. Что бы это означало? Съ тхъ поръ, какъ я его знаю, я ни разу не видлъ на немъ благо жилета, и даже не подозрвалъ о его существованіи. Этотъ жилетъ ужасно не шелъ съ его желтому лицу, которое казалось еще желте, напоминая потолокъ курительной комнаты. Чортъ бы побралъ этотъ блый жилетъ! Онъ меня безпокоилъ.

Мистриссъ Икль, къ сожалнію, выказала излишнюю поспшность, желая поскорй начать обвинительные пункты, даже не дождалась, пока войдутъ въ гостиную начала семейную трагедію еще въ передней.

Едва родители переступили порогъ, — мама даже не успла завязать чепца, а папа расправить манжетовъ, — она ринулась съ лстницы, съ быстротою человка, летящаго стремглавъ съ вышины; достигнувъ площадки и увидавъ неоцненныхъ родителей, она принялась плакать и стонать, а вступивъ на цыновку, съ быстротой молніи промчалась черезъ всю переднюю и бросилась на грудь стараго де-Када, который даже пошатнулся отъ сильнаго напора, будто на грудь ему свалилась бомба, а не его собственное дтище.

— Возьмите меня отсюда! Ради Бога, возьмите меня! съ рыданіями восклицала несчастная жертва.

Эфектъ этой патетической сцены былъ немного нарушенъ, во-первыхъ тмъ, что Рафаэль не усплъ еще опомниться отъ пораженія въ грудь и не могъ отвчать, какъ подобало въ надлежащемъ случа, и потому казался нсколько жестокосердымъ; во-вторыхъ мистриссъ де-Кадъ вздумала при этомъ разспрашивать, куда дантистъ двалъ флаконъ со спиртомъ.

Мн кажется, что флаконъ со спиртомъ всегда портить впечатлніе.

Страданія, претерпваемыя мистриссъ Икль, выражались въ раздирающихъ душу вопляхъ.

— Мама, милая мама! Не оставляйте меня съ этимъ чудовищемъ! Скажите, что вы меня не оставите! На колняхъ умоляю васъ!

— Не оставлю, не оставлю, мое сокровище! отвчала растерянная родительница, до того взволнованная, что чуть не задушила своего супруга, подсунувъ ему флаконъ съ вонючимъ спиртомъ къ самому рту.

— Я умру! Онъ меня убьетъ! продолжала невинная жертва, пряча голову на широкую грудь родителя.

Наконецъ Рафаэль, чувствуя, что Анастасія портитъ его блый жилетъ, замтилъ нсколько нетерпливо жен:

— Да возьмите-жь ее пожалуйста!

Въ суматох трогательной встрчи, прекрасные волосы Анастасіи растрепались и разсыпались по плечамъ; между тмъ изъ кухни повысыпали слуги и подсматривали изъ-за угловъ, точно играли въ прятки. Дантистъ почувствовалъ, что его блумсберійская гордость глубоко оскорблена. Для соблюденія приличій огорченное тріо, наконецъ, вышло въ столовую.

Послднія слова, произнесенныя мистриссъ Икль, прежде, чмъ заперли дверь, были:

— Ахъ, папа! ахъ, мама! Я не могу, не смю высказать вамъ все, что я вынесла съ тхъ поръ, какъ этотъ предатель разлучилъ меня съ вами.

Эти слова принесли ей не очень большую пользу. Нехорошее слово «предатель» пробудило Долли отъ оцпененія и вызвало краску на его блдныя щеки. Онъ что-то насмшливо проворчалъ, провелъ рукой по волосамъ и сталъ твердо стоять на ногахъ.

Помоему, слово «негодяй» лучше чмъ «предатель», по крайней-мр пріятне, «мошенникъ» тоже лучше, а «плутъ» такъ это даже какъ-то добродушно. Особенно надо было слышатъ, съ какимъ выраженіемъ въ голос она сказала «предатель».

— Теперь я готовъ повидаться съ ея родителями, вскричалъ Долли, быстро шагая по комнат. — Вы правы, Джекъ, намъ необходимо разстаться. Дайте-ка мн сигару, а то а надлаю глупостей.

— Вы говорите, какъ Траянъ, воскликнулъ я! (Когда я сильно взволнованъ, то обыкновенно прибгаю къ классикамъ);

Онъ взялъ сигару, и сжегъ полъгазеты, закуривая ее. Это значительно его облегчило и успокоило, тмъ боле, что онъ не только курилъ, но даже кусалъ ее и лъ кусочки.

И такъ мы сидли и слушали съ напряженнымъ вниманіемъ. До насъ доносились сиплый голосъ Де-Када отца, который, казалось, увщевалъ мистриссъ Икль; до насъ долетали ея пронзительныя возраженія. Мамаша пока мало вмшивалась. Она, вроятно, ограничивала пока свои увщанья жестикуляціей, и дйствовала какъ ударъ смычка по разстроенной скрипк.

Явился слуга съ вопросомъ: можетъ ли мистеръ Икль принять мистера де-Када?

Конечно, можетъ! Очень радъ его видть!

— Что кто за нелпая ссора, Адольфусъ, а? началъ старй Рафаэль. — Голубки поссорились? Полно, милый другъ! Будьте разсудительны, какъ слдуетъ мужчин!

Но Адольфусъ не былъ разсудителенъ; онъ презрительно отставилъ нижнюю губу и взглянулъ на дантиста вызывающимъ взглядомъ.

— Конечно, ссора нелпая, отвчалъ онъ: — но она будетъ послдняя.

— Господ владыко! вскрикнулъ Рафаэль: — пара капризныхъ дтей толкуетъ о развод! Да какъ вы только разъдетесь, вы обезумете съ тоски другъ по друг.

Долли швырнулъ сигару въ уголъ и вскочилъ съ мста.

— Поведеніе Анастасіи, начатъ онъ: — тамъ неизвинительно, такъ жестоко… я полагалъ, она помшалась… я больше не могу выносить… Моя любовь къ этой женщин… я до сихъ поръ обожаю самую память о… Господи! на что она могла пожаловаться? Я длалъ все, что… Неблагодарная женщина! она слишкомъ… Впрочемъ, теперь все кончено между нами… все… Мы должны разстаться!

Старый Рафаэль испугался дикаго вида Долли и проговорилъ:

— Я не думалъ, что это такъ серьёзно!

— Передайте, сдлайте одолженіе, моей жен, прибавилъ Долли, снова садясь на свое мсто, и исполняясь величественнаго спокойствія: — что она можетъ взять съ собою все, что ей угодно, изъ этого дома.

Старый Рафаэль, видя, что ничего не подлаешь, отправился къ дочк. Мы скоро услыхали его сиплый голосъ сверху, и поняли, что онъ читаетъ наставленіе дорогому дтищу. Но Стаси прибгла въ слезамъ, мамаша стала за нея заступаться и Мери Вумбсъ принялась пронзительно охать и ахать.

Дантистъ сбжалъ снова съ лстницы, и, просунувъ голову въ дверь нашей комнаты, сказалъ: