Чтение онлайн

Я не выдержала и подошла к двери, чтобы получше различать слова.

– У меня есть на это разрешение самого директора, и не вам указывать мне, как выполнять мою работу, – прокаркал мистер Броуди.

– Я не пытаюсь вам указывать. Я лишь хочу, чтобы вы поняли, что ваши действия представляют опасность для здоровья и благополучия Джин Холливер.

– То, что мы делаем, намного важнее здоровья какой-то там ученицы, – резко отозвался мистер Броуди.

Внутри меня снова вспыхнула ненависть к нему. Для него Джин – никто. Ей можно пожертвовать ради того, чтобы у красных были их ужасные монстры для тренировок.

– Мы?

– Патриция Джеймс и я, – напыщенно ответил мистер Броуди. – Мы создаем то, чего никогда не создавали до нас. Благодаря нам, соревнования стали намного интереснее и…

– Смертельнее? – в голосе мистера Честертона было что– то леденящее.

– Да, даже так. Смертельнее, если вам угодно, – хихикнул мистер Броуди и снова заговорил обычным скользким тоном: – Совет доволен нашей работой! За эти годы способности наших лучших учеников заметно усилились и будут продолжать расти. Одна ученица не имеет значения, когда на карту поставлены куда более важные вещи. Даже если вы не разделяете нашего великого видения будущего, мне все равно. Когда-нибудь, вы поймете, как глубоко заблуждались на мой счет!

– Ваше… видение, как вы его назвали, уже имело в прошлом печальные последствия. И ими Совет, как мне помнится, был крайне недоволен.

– Что ж, у всего есть свои недостатки, – хрипло произнес мистер Броуди. Его интонация вдруг стала злобной, словно ему не понравилось, что мистер Честертон упомянул прошлое. – Вы можете сколько угодно кричать об этом, вас все равно никто не будет слушать. Мы! – Мистер Броуди сорвался на крик. – Мы показываем Совету результаты, а вам с вашими, убогими, скучными, никому не нужными тренировками остается только нас критиковать! Вы просто завидуете, что после всех этих лет не снискали себе той же славы. Я не удивлюсь, если скоро вас вообще отстранят от тренировок с нашими лучшими учениками. От вас никакого толка. По крайней мере, уж я-то точно буду просить об этом. О да, я думаю, пришло ваше время, – зловеще прошипел он.

– Я пришел сюда не для того, чтобы снова давать вам повод отыграться на мне за старые обиды, – по его голосу можно было понять, что мистер Честертон с трудом сохраняет спокойствие: его проникновенный, приятный баритон приобрел отрывистые и резкие оттенки. – Вам давно бы стоило оставить все это позади. Вам дали еще один шанс, так используйте его. Оставьте Джин Холливер и ее сестру в покое.

– О нет, я ничего не собираюсь оставлять позади, – захрипел мистер Броуди. Вы еще ответите… Ответите за то, что сделали. За то, что упекли меня… Меня! Всеми уважаемого учителя! В эту… – мистер Броуди начал плеваться. Я буквально видела перед собой его желтое, искаженное от злости и тиков лицо. – В эту чертову больницу, где меня держали за решетками, словно какое-то животное! А когда я вышел… Когда я вышел, то все относились ко мне, как к какой-то всем презираемой, ничтожной твари. Из-за вас я потерял все! О нет, я ничего не собираюсь оставлять позади! Вы за все мне ответите! Вы ответите!

– Что ж, я думаю, мы ни к чему не придем, – с холодцом ответил мистер Честертон. Он никак не отреагировал на брошенные в его сторону угрозы.

– Вы совершенно правы! – взвизгнул мистер Броуди, который все еще находился в плену неприятных воспоминаний. – Нам с вами больше не о чем говорить!

Голоса замолкли. Я отпрянула от двери и встала там, где стояла, когда учитель покинул комнату.

Когда он вошел, то было заметно, что он с трудом сдерживает раздражение, накопившееся в нем за время неприятного разговора.

– Извини, Алекс, боюсь, что я оказался бессилен что-либо изменить.

Я уже знала, чем закончился их разговор, поэтому у меня было несколько секунд, чтобы проглотить неудачу.

– Спасибо, что хотя бы попытались, – произнесла я. – Никто другой не сделал бы для Джин даже этого.

Подобно мне, учитель выглядел расстроенным.

– Мне очень жаль. Я правда хотел помочь.

– Я знаю. Спасибо вам, мистер Честертон.

Испытывая смесь благодарности к учителю и усилившейся ненависти к мистеру Броуди, я одела куртку и вышла на улицу. Горечь поражения жгла меня изнутри. Даже теплый майский ветерок, который наконец возвестил о том, что пришла запоздалая весна, не принес мне никакой радости. Он предвещал близость конца семестра, а с ним и ужасного соревнования, ради которого мистер Броуди мучает Джин и в котором я, и, возможно, мои друзья станем беспомощными жертвами тех, кто наращивает свою силу таким ужасным способом.

– Где твои родители? – спросила я, когда мы расположились в небольшой, уютно обставленной гостиной. На столе стояли чудесные шоколадные кексы и целый термос горячего шоколада, из которого я сразу же налила себе немного в чашку.

– Отец уехал. Он помогает… Ну, сама понимаешь. А мама в кафе. Когда отца нет, ей приходится справляться там одной. По выходным я стараюсь помогать, в остальное время она работает с утра до вечера.

Я вспомнила, что Джейк обозвал это место «забегаловкой Клиффордов». Уж ему, как и его дружкам, не приходится тяжело работать, чтобы содержать себя и семью, а заодно и помогать красным в их делах, о которых я пока имела весьма смутное представление. Словно в отместку ему, я взяла кекс и с огромным удовольствием его надкусила.

Вкус оказался потрясающим! Не изысканным и утонченным, как в тех модных кафе, куда брали меня родители в детстве, а домашним, навевающим атмосферу тепла и чего-то любящего и ласкового. Того, кто всегда рядом. Я бы все отдала, чтобы поменять все те воспоминания на одно ощущение, которое возникло у меня сейчас.

– Ммм, очень вкусно, Уилл! – воскликнула я, с недоверием смотря на кекс. Неужели один маленький кусочек способен вызвать такие волнующие чувства?

– Мама будет рада это услышать, – усмехнулся он. – Я сказал, что сегодня приведу друзей, и она так обрадовалась, что утром первым делом принялась за выпечку. Даже в кафе сегодня, по-моему, опоздала.

Эти кексы были испечены с любовью – это чувствовалось сразу, и я подумала, что Уиллу несказанно повезло.

– Если бы мне пекли такие каждый день, то через месяц надо было бы менять размер формы, потому эта треснула бы, – сказала я, откусывая кусочек от нового кекса и облизывая пальцы, по которым растекся теплый шоколад. – Кажется, я могу съесть весь поднос вместе с крошками.

– На здоровье, – ответил Уилл, подвигая поднос ко мне. – Мы с папой к сладкому равнодушны, но мама никак не может нам этого простить.

– Ты сумасшедший! Как можно оставаться к ЭТОМУ равнодушным!! Бери, Джин, это просто нужно попробовать! – я взяла третий и подлила себе еще горячего шоколада. Но Джин вежливо отказалась и принялась вынимать из сумки все, что могло пригодиться для занятий.

– Очень вкусно, – произнесла я с набитым ртом. – Передай своей маме, что это самые потрясающие кексы на земле. И что вы просто не понимаете, от чего отказываетесь.

Уилл как-то странно наблюдал за мной своими темными, проникновенными глазами, и я вдруг подумала, что веду себя неприлично. Не стоило мне так уплетать за обе щеки, да еще и при нем. Я взяла салфетку и тут же смущенно принялась оттирать измазанный в шоколаде рот.

На помощь как нельзя кстати пришла Джин.

– Самые легкие экзамены будут по истории и политологии, – произнесла она, осматривая список, который составила заранее специально к нашей первой встрече у Уилла. В этом была вся Джин – у нее всегда все готово. – С историей, кажется, все понятно… Весь материал, который нам нужно выучить, у меня есть. Я принесу его в следующий раз, и мы начнем готовиться. А что касается политологии, – она достала четыре скрепленных листка с темой и вопросами. – Карл фон Рихтер снова задал нам проект, точно такой же, как в прошлом семестре, только по новому материалу. Я предлагаю сделать, как в прошлом семестре – разделить на четыре части, и каждый сделает свою… И если кому-то нужна помощь…