Чтение онлайн

Но основная проблема штаба заключалась в том, что по сути он существовал в двух качествах — как орган управления эскадрой и как центр боевого командования. И эти два качества часто конфликтовали. Потому что штабу эскадры следовало находиться на флагмане и перемещаться в боевых порядках во время миссий. В то время, как штаб целевой группы должен быть привязан к определенному пространству (территории, в сухопутных терминах) и ему следовало находиться в сосредоточии коммуникаций, подобно пауку, контролирующем паутину.

— Прочтите, если там нет ничего сверх секретного, — распорядился Ивор.

— Да, сэр. Штабом получена депеша с Новой Сигирии. Коммандер Фармер считает, что вопрос не терпит отлагательства и рекомендует созвать совещание.

— Спасибо, лейтенант. Ответьте штабу, что мы возвращаемся.

Он вызвал мостик.

— Томкинс? Это капитан. Готовьте корабль к возвращению на станцию. Мы со старпомом будем на мостике через… пятнадцать минут.

— Да, сэр. Что с оказавшимся за бортом человеком?

— Отмена задания. Манекену придется еще полетать.

— Да, сэр.

— Что ж, у нас есть целых четверть часа, — сказала Марта соблазнительно потягиваясь, от чего сползла прикрывающая её тело простыня.

— Только если мы переместимся в душ, — сказал Ивор.

— Отличная идея. Заодно и освежимся.

— Но если мы залезем туда вдвоем, ты обязательно коснешься стенок не локтем так попой.

Океаны — своеобразные аккумуляторы тепла — сглаживают экстремальные температуры, а океанские течения выносят тепло далеко за пределы тропической зоны. Поэтому на планетах с океанами люди селятся на разных широтах. Лишенные океанов планеты имеют гораздо большую площадь суши, но далеко не вся она пригодна для комфортного проживания. Климатическая система сухих планет более проста. Пригодная территория ограничена либо полюсами, либо бореальными поясами, как на Барти, либо экваториальной зоной как на Крайтоне. А за пределами обитаемой зоны свирепствуют экстремальные температуры. Там или слишком жарко, или слишком холодно.

Обычно этому факту не придают значения, потому что колонии, как правило, мало населены. Свободной территории хватает на всех. Крайтон был исключением. Вся его жизнь сосредоточилась в зоне экватора, притом что он считался самым населенным миром сектора Денеб. Перенаселение являлось редкостью для периферии, да и вообще для любого мира за пределами Земли. Однако именно по этой причине Крайтон стал одним из важнейших клиентов пенитенциарной системы четырех королевств. Преступников здесь хватало, а держать их в переполненных тюрьмах означало воспроизводить криминальный мир. Поэтому Фонд Крайтона охотно платил за аутсорс.

Из-за географических особенностей на Крайтоне практически не использовали орбиты с большим наклонением. Лишь несколько исследовательских спутников и ретрансляторов регулярно пролетали над безжизненной территорией, все остальные объекты сосредоточились в узкой полосе экваториальных орбит. Не стала исключением и тюремная станция, хотя она располагалась гораздо выше остальных, чтобы не раздражать местное население. Это стало преимуществом при размещении флота или отправлении тюремных кораблей. Всю тяжесть борьбы с гравитацией брали на себя шаттлы, которым приходилось добираться туда и обратно по много часов.

Ивор вызвал секцию связи, когда «Нибелунг» подошел достаточно близко к планете, чтобы установить со станцией лазерное соединение, а при разговоре не тратить время на паузы из-за скорости света.

— Лейтенант Сальваторе, это капитан. Будьте любезны соединить меня с начальником штаба по закрытой линии. Я буду ждать у себя в каюте.

— Да, сэр.

Билл Фармер вышел на связь через минуту, словно ждал вызова. Хотя вполне возможно, что ждал.

— Четвертый канал, сэр, — доложил Сальваторе. — Шифрование активировано.

— Коммандер Фармер на линии, — раздался знакомый голос.

— Что случилось, Билл? — спросил Ивор. — Если вы потребовали срочной встречи вместо доклада на очередном скучном заседании, значит информация важная и срочная. С чем мы имеем дело?

— Да, сэр, прошу прощения, что прервал учения, но дело действительно важное. Разведке стало известно, что неопознанная эскадра совершила прыжок из системы Путто в Гамильтоне по вектору на Салемский проход. Всего зафиксировано девять джетов. То есть, предположительно, три боевых корабля. Хотя сенсоры торгового судна, от которого мы получили данные, не отличаются большой точностью и не способны отличить сигнатуру коммерческого двигателя от военного, штаб склонен считать, что мы имеем дело именно с боевыми кораблями, причем с кораблями Марбаса.

— Черт! — бросил Ивор. — Они должно быть уже в проходе. И пока торпеда патруля долетит сюда, они прыгнут куда-то еще.

— Не совсем так сэр, — поправил начальник штаба. — Неопознанная эскадра ушла в гипер на скорости всего около пятьсот километров в секунду.

Билл Фармер замолчал. Замолчал и Ивор. Столь медленная скорость означала, что противник еще не добрался до Салемского прохода. Третья эскадра успевала выйти на перехват. Это также означало, что повстанческий флот обладает системами переохлаждения метанола, так как добираться от Путто до любой из систем Салемского прохода ему предстояло не меньше семи недель.

— У меня на языке вертится дюжина вопросов, — прервал молчание Ивор. — Но полагаю лучше обсудить это на заседании штаба. Так что трубите сбор, Билл! Я буду на месте, как только фиксаторы станции защелкнутся на бортах «Нибелунга». Конец связи.

Станция Джон Говард напоминала неправильно собранную детскую пирамидку. На центральный стержень были нанизаны кольца. Два самых крупных по четыреста метров в диаметре находились в середине конструкции. На их внешних уровнях расположилась обитаемая зона. Во множество других колец самых разных размеров размещались оранжереи, системы жизнеобеспечения и энергетики, хранилища топлива и воды. Они также служили парковой для кораблей и шаттлов. Каждый год около сотни рейсов свершали тюремные корабли к Северной Дуге и обратно, увозя криминал Крайтона и возвращая обратно тех, кто отбыл заключение и возможно даже встал на путь исправления. Обычно корабли проводили в системе Ирис по несколько недель между рейсами. Так что в любое время около дюжины их были пристыкованы к станции.

Два самых маленьких кольца на концах главного стержня отводились под двигатели, которые раскручивали станцию, создавая на жилых палубах приемлемую гравитацию. В отличие от многих других космических станций, здесь не имелось отдельного вращающегося модуля с уязвимыми соединениями. Станция вращалась целиком, делая вокруг центральной оси чуть больше двух оборотов в минуту. Корабли и шаттлы подходили к одному из двух торцов оси, откуда огромный манипулятор перемещал их в особые гнезда на парковочных кольцах и крепил носом к центру.