Чтение онлайн

На следующий день транспорт продвинулся еще дальше на север, к другому участку железной дороги и туннелю, которые, судя по аэрофотоснимкам, также представляли собой подходящий объект для диверсии.

Ночью отряд подрывников снова направился к берегу; лица бойцов были покрыты зеленой и черной краской. Лодки до предела нагружены подрывными зарядами, взрывателями и оружием. На этот раз, когда лодки подошли к берегу, в районе туннеля все казалось спокойным; часовых нигде не было видно.

Неожиданно старший лейтенант Смит натолкнулся на какого-то худощавого северокорейского солдата. Кореец в страхе побежал прочь, бросив свое «оружие» — деревянную винтовку с привязанным штыком. Когда подрывники подходили к железной дороге, показался товарный состав и им пришлось спрятаться; состав представлял собой «запрещенную цель» — ничего не должно было отвлекать их от выполнения основной задачи. У входа в туннель и под железной дорогой на участке протяженностью в 10 мбыло заложено около 1 ттринитротолуола. После этого солдаты и подрывники возвратились на берег, а у железной дороги остались только майор Дупрас, 2 офицера и 2 рядовых пловца. Уильсон и Атчесон привели в действие взрыватели, которые были рассчитаны на большое замедление, и все побежали к берегу. Лодки благополучно отошли от берега, и через некоторое время темноту ночи осветил яркий взрыв, в результате которого выход из туннеля был разрушен.

Следующей ночью отряд возвратился на место, где была сделана первая попытка диверсии. Патрулей на сей раз не было, но в одном из дотов солдаты обнаружили семью из четырех корейцев, которые решили устроиться там на ночь. Дот — неважное место для ночевки. Опасаясь, что, если корейцев отпустить, они поднимут тревогу, бойцы отвели их на безопасное расстояние от места взрыва и там связали их, так, однако, чтобы они могли потом высвободиться. Подрывники заложили в туннель взрывчатку, и около 2 часов, когда все лодки уже отплыли от берега, мощный взрыв разорвал ночную тишину; этим взрывом был полностью разрушен главный туннель и мост.

После того как было взорвано еще несколько мостов, транспорт «Хорейс А. Бас» с подрывниками проник далеко на север, в район, находившийся милях в 30 от Чхончжина. Здесь предполагалось разрушить железнодорожный и шоссейный мосты, расположенные рядом друге другом на расстоянии около 200 мот берега. Гордые своими недавними успехами, бойцы изменили своей постоянной и строгой привычке — соблюдать тишину. После неоднократных, но тщетных предупреждений майор Дупрас решил, что надо предпринять что-нибудь более решительное. Он забрался на один из пролетов железнодорожного моста и во всю силу легких крикнул: «Тише!» Все были так ошеломлены, что до самого конца работ никто не проронил ни слова.

Во время этого рейда несколько необычную помощь оказал подрывникам их транспорт. С него заметили свет фар автомобиля, который двигался к северу вдоль прибрежного шоссе. Ввиду того, что автомобиль должен был неизбежно проехать по шоссейному мосту, с корабля сообщили об этом по радио на берег, майору Дупрасу. По приказанию майора все подрывники укрылись под мостами и переждали, пока автомобиль не проехал мимо. Это был грузовик, наполненный ничего не подозревающими солдатами северокорейской армии. После этого подрывники закончили выполнение задания. На следующий день можно было воочию убедиться, что один пролет железнодорожного моста обвалился в реку, а шоссейный мост разрушен до основания.

Войска, занимавшие круговую оборону у Пусана, выдержали первый бурный натиск противника, и генерал Макартур начал готовить контрудар. С целью дезориентировать противника решено было организовать налет на Кунсан, расположенный в центральной части западного побережья Кореи, на пути к Инчхону, действительной цели в будущей десантной операции.

20 августа в ясную лунную ночь 2 десантных катера и 7 больших и малых резиновых лодок открыто вошли в небольшой залив Пиин, севернее Кунсана; катера и лодки, очевидно, хорошо были видны с берега, но то ним не было сделано ни одного выстрела.

В следующую ночь провели разведку в другом месте, в нескольких километрах от залива Пиин; она также прошла без всяких осложнений. Вслед за этим те же катера и лодки произвели высадку прямо на Кунсанское побережье; по мере приближения к берегу бойцы делали замеры глубины. Шестнадцать солдат морской пехоты организовали круговую оборону, обеспечивая разведку находившегося неподалеку аэродрома.

Разведчики не знали, что за всеми их действиями внимательно следят северокорейские солдаты.

Внезапно противник, расположившийся на окружающих высотах, открыл ружейно-пулеметный огонь по сновавшим на берегу фигурам разведчиков, которые, несмотря на маскировку, были хорошо видны в лунном свете. С транспорта был передан по радио приказ всем возвратиться на корабль. Два человека уже получили ранения, и их усадили в лодки. Одна лодка, изрешеченная пулями, затонула, 2 другие пришлось оставить, так как они были совершенно непригодны к дальнейшему использованию. Когда удалось сосчитать людей, выяснилось, что не хватает 9 солдат морской пехоты.

Один десантный катер на полном ходу приблизился к берегу и спустил на воду лодку. Под сильным огнем противника лодка подошла к берегу, где оказались морские пехотинцы, стоявшие по плечи в воде — никто из них не умел плавать. Все 9 человек были доставлены на десантный катер, двоих раненых отправили затем самолетом в Японию. В донесении разведчиков говорилось, что глубина моря в прибрежной полосе не позволяет осуществить высадку войск в этом районе.

На самом же деле генерал Макартур и не думал организовывать высадку так далеко к югу: он опасался того, что, упоенные своими победами, северокорейские войска смогут выскользнуть из окружения. Его действительной целью был Инчхон, морской порт, обслуживающий столицу Кореи — Сеул. Операция «Кромайт» и представляла собой крупную игру, где делалась ставка на быструю и полную победу. Противник был уверен, что высадка десанта в этом районе невозможна ввиду того, что вслед за приливом, который в Инчхоне достигал 10 м,при полном отливе обнажается совершенно непроходимая полоса илистого дна. Узкий фарватер полностью контролировался с хорошо укрепленного острова Волмидо. Пять лет назад команды подводных подрывных работ, входившие в состав оккупационных войск, доносили, что высадка десанта на этот остров против обороняющегося противника будет связана с очень большими трудностями.

Предполагалось, что на этот раз противник будет яростно обороняться. Тем не менее обследование берега с помощью команд подводных подрывных работ не планировалось, так как этот район был хорошо изучен за время непродолжительной американской оккупации. Американские штурманы проводили свои корабли по фарватеру вплоть до начала войны.

Офицер ВМФ лейтенант Кларк, обосновавшись на одном из прибрежных островов, брал пробы ила, делал замеры высоты прилива и проводил опросы пленных и сочувственно настроенных рыбаков.

Все очень хорошо знали о наличии сильных укреплений на острове Волмидо и о высоком волноломе в Инчхоне.

В ночь перед высадкой несколько эскадренных миноносцев, ориентируясь по радиолокатору, подошли к острову Волмидо и вступили в артиллерийскую перестрелку с вражескими батареями, установленными на острове; с воздуха на куполообразный остров было обрушено большое количество бомб и напалма. Здесь же были впервые применены и доказали свою боевую мощь минометные корабли огневой поддержки десанта (LSMR); на каждом таком корабле, длиной около 65 м,имелось до 10 реактивных установок, которые вели непрерывный огонь по острову. После того как начался прилив, в бой была брошена морская пехота, и к 7 часам остров Волмидо был в руках наступающих. Выполнение основной задачи — высадку на Инчхонский волнолом — пришлось отложить до вечернего прилива.

Пока корабли вели артиллерийский обстрел Инчхона, команды подводных подрывных работ, используя время отлива, обследовали илистые отмели перед волноломами, отмечали буйками фарватер с быстрым течением, работали под водой, освобождая гребные винты кораблей от намотавшихся на них тросов, и всяческими другими путями вели подготовку к вторжению в Инчхон.

К этому времени, то есть к 15 сентября, в Корее уже появились настоящие команды подводных подрывных работ. Сюда прибыли 1-я и 3-я команды, которые были ранее прикомандированы к Тихоокеанскому флоту, укомплектованные по штатам мирного времени. В каждой из них насчитывалось около 50 человек, что составляло половину штатной численности в военное время.