Чтение онлайн

Перекусив, Фрида начала собирать вещи. Помимо того, что на ней, в чемодан вошли: пара джинсов, две рубашки, футболка. Косметичка уже приготовлена, остаётся только зубную щетку после похода в туалет положить. Документы, деньги. Вот и всё.

Она бросила кошелёк в сумку и тихо заплакала.

***

Внизу под балконом, шумит толпа. Да и всю ночь Ксению казалось, что дежурящие в продрогшей очереди тысячи людей создают злой гул, проникающий даже через шумоизоляцию в этой роскошной гостинице. Не раз старый еретик просыпался, курил, прикладывался к брэнди из мини-бара. Спалось плохо.

Сейчас уже утро. Точнее, пол одиннадцатого. Богородица вовсю ведёт приём, ещё несколько часов и позовут на аудиенцию Киреева. Но с прошлого вечера появился очень важный, не отпускающий вопрос. Зачем Создателю говорить с еретиком? Такого же не бывало за историю человечества с первого Явления. Ксений докторскую по теологии защитил, он знает.

Затушил сигарету, вошёл в номер. Пробуждающий перекур добавил немного ясности уму. Он взял с прикроватной тумбочки глянцевую брошюру, позвонил и заказал омлет, тосты и пару кружек кофе с молоком.

При свете дня Ксений смог лучше осмотреть доставшийся номер. Он — просторней двухкомнатной квартиры еретика-теолога, бежевые стены, деревянные стол и стулья, огромный телевизионный экран, что руками не обхватишь. Напитки в мини-баре дороже, чем преподаватель университета себе позволяет купить. Интересно, этот отель выбирал сам Бог или только сановники?

Еретик захватил бутылку минералки, отпил немного и, запахнувшись плотнее в тёмно-зелёный халат, снова вышел на балкон. Сразу погрузился в шум толпы. Жалкие крохи из неё проходят дальше ограждений с волонтёрами, а основная масса ждёт. По ней щедро рассыпаны деревянные символы, которые особо рьяно верующие держат над головой. Ага, вот тебя заметят и за старание благословят дважды. Киреев закурил.

Иногда, то с одной стороны, то с другой начинают запевать песню, что-то из поп-музыки, на тему Явления и Бога, конечно же. Эх, любовь Ксения к перекуру в тишине сегодня не реализуется. А ведь это, наверное, один из последних.

Да и расслабиться не получится, этот Вопрос не покидает мысли. Чего Он хочет? Может быть знает об оружии? Тогда почему Ксения ещё не скрутили СЗРовцы? Может, опасаются, что нож как-то спрятан, будет передан еретику позже. Тогда задержание надо будет производить на месте. Но это — маловероятно, нож материальный, спрятать невозможно, посторонний не проберётся в последний момент в это охраняемое место.

Может быть Создатель хочет смерти? Эта могучая сущность, которая стала заложником Им Самим сотворённого порядка? Звучит как бред, но эту теорию можно натянуть на факты при желании.

Хотя, есть более неприятная версия. А Ксений оптимистом особо никогда и не был.

Что если Создатель хочет просто уничтожить еретиков? Они есть, проклинаемые, но неприкасаемые, сейчас. Провоцируем их напасть. Но вреда от их ржавого ножика не будет, конечно. После этого — убивай еретиков весь добрый люд. Даже команды давать не надо. Уж не эту ли ловушку Он придумал…

Мерный шум толпы всколыхнулся и начал набирать силу. И, словно кит, поднимающийся из громады волны, из шума выныривают слова. Песня, которую подхватила вся улица, запела слаженно, да так, что даже Ксений, слыша её впервые, смог разбирать отдельные «благодарю», «Создатель», «жизнь», «любовь». И, видимо, как припев, идёт протяжное повторение «аллилуйя… аллилуйя». Люди так поют, что стёкла вокруг Ксения задрожали, давление звука можно ощущать кожей. И что-то внутри произошло. Мозаика мыслей сложилась в понимание… Ты, еретик, лишь камушек, мёртвый кусок тверди, лежащий на дне живого, поющего моря. Их — миллиарды. Таких, как ты — несколько тысяч. Вы — не помеха, вы — пугало, карикатура, показывающая во что превращаешься без любви к Нему.

Лишь мелкий камушек… Песня уже стихает. Она напомнила Кирееву, что он и подобные ему настолько незначительны в этом обществе, это мироздании, что Создателю и не надо прибегать к каким-то уловкам и интригам, чтобы уничтожить их. Достаточно только сказать «фас» и их разорвут, не усомнясь, правильно ли это. И нет у него ответа на этот вопрос, зачем Он позвал еретика к себе… Что же… Остаётся один способ узнать, чего хочет Создатель. И нет причин избегать этой встречи и менять своих планов.

***

Минут через десять после выдачи письма, СЗРовец снова вернулся, пикнув замком. У него в руках белые пакеты. По номеру распространился сладко-пряный запах еды.

— Александр Кириллович, я принёс обед. Брал на свой вкус, дальше с радостью принесу то, что вы закажите.

Последовала пауза, но Саша, сидящий на кровати лицом к окну не стал отвечать.

— Меня зовут Максимилиан, можно Максим. Я и мой напарник Джиро будем вас охранять. Если вам что-то понадобится, воспользуйтесь внутренним телефоном. Нажимаете любую кнопку, попадаете на нас. Любые пожелания в плане еды, книг, дисков. Можем игровую приставку принести.

Снова ответа нет.

— На всякий случай должен вас предупредить. На этом и соседних этажах только мы, гвардейцы. Пожалуйста, не совершайте необдуманных поступков. Если что, звоните.

Лысый тюремщик ушёл, а Александр так и остался сидеть с письмом отца Иоанна в руках. Лишь через пару минут голод взял своё, и пленник пошёл к принесённым пакетам. Еды там на целую семью хватит: три пластиковые посудины с запотевшими от тёплых супов крышками, пять картонных коробок с разными видами лапши. На них стоит лейбл «Меню-ПанАзия», но этих ресторанчиков по всей Москве сотни, тоже ничего не говорит о месте заточения. Он раскрыл первую попавшуюся коробочку, достал пластиковые палочки и начал есть. А мысли крутятся, то показывая образы Маши, окутанной золотым сиянием, то её же, но плачущую, одинокую… В душе горят то злость на сановников, то стыд за себя…

Саша едва съел полкоробки. Он отложил еду и встал посреди комнаты на колени. Сложил руки перед грудью, закрыл глаза. И начал шёпотом молиться. Тому самому Богу, из-за которого он сейчас разлучён с женой.

«Создатель наш, прошу. Я был рядом с Тобой, Ты сейчас — в моей жене, возможно, Ты услышишь меня. Больше всего на свете я люблю её. И не могу быть от неё вдали, доверить, пусть хорошим, но чужим людям. Прости меня за все мои сомнения и неверие твоим ближайшим помощникам среди людей. Прости за сомнения в Тебе. Прости за разговор с Диаволом, я не искал его, не жду помощи краснолицего. Я виноват. Я безмерно виноват! Прости. Пожалуйста. И позволь мне быть рядом с ней… Пожалуйста… Я буду делать всё, что попросят, лишь бы быть рядом…»

Александр расплакался и долго ещё не мог уняться. Он лёг на пол, поджав колени к груди и ревел от бессилия что-либо сделать. Глаза налились кровью, лицо опухло. Через какое-то время, счёт которому он потерял, поднялся и лёг на кровать, уже не в силах лить слёзы. Без единой мысли, без движения, он пролежал так минут двадцать.

Снова в коридоре послышались шаги. Далёкий писк открываемой двери, видимо, соседней. Через полминуты тот же звуковой сигнал, ближе. Приглушённый голос за стенкой. Через некоторое время с пиканьем открылась его дверь. Александр не стал переворачиваться.