Чтение онлайн

Вскочить не получилось: тело слабо, кровь не хочет разгоняться. Он повернулся на бок и стал осторожно подниматься. Через сведённые плотные шторы пробивается узкая солнечная полоска, почти не дающая разглядеть помещение. «Другой отель». Номер куда как скромнее пентхауса в «Grand Capella» и размерами и убранством. У изголовья кровати удалось нащупать провод с выключателем. Щелчок. Загорелась лампа.

Небольшая комната метров пять на пять, со светлыми стенами. Полутораметровая кровать, тумбочки с обоих сторон, слева узкий шкаф из «Модуль-мебели», впереди комод той же фирмы, на нём плоский телевизор среднего размера. Слева у окна — дверь в туалет и ванную, с другой стороны — выход, хочется полагать. Но вряд ли с ним будет так просто.

Пришло время подняться с кровати. Для начала — выглянуть в окно, вдруг получится узнать, где он. Гораздо громче, чем хотелось бы, Александр раздвинул шторы. Всё пространство напротив, сколько видно, занимает вытянутая тридцатиэтажка, внизу немного дороги, забор со строительным краном слева. Таблички с адресом дома не видно, окна слишком далеко, чтобы докричаться до соседей. И стройка рядом тоже ничего не даёт, в Москве сейчас таких десятки, если не пара сотен. Балкона в номере нет, этаж примерно двадцатый.

Тут он понял, что спал, видимо, очень долго, и природа позвала в туалет. Он зашёл, включил жёлтый неяркий свет. Душевая кабина на одного, унитаз, раковина с зеркалом. Закончив с нуждой он взглянул на себя: нос между глаз потемнел, наверное реакция на успокоительное, да лицо немного опухло. Что же, пора пытаться выйти из номера. И где помощь Диавола?

Он, всё ещё пошатываясь, подошёл ко второй двери, на которой уже есть электронный замок. Без ключа она, ожидаемо, не открывается. Подёргал сильнее, чтобы грохотом обратить внимание возможных соседей. Прислушался. В коридоре тихо. Со злостью ударил по двери, понял, что она слишком прочная, не сломать без инструмента.

Едва он отошёл и сел на кровать, пытаясь настроить голову на работу, как в коридоре послышались шаги. Кто-то подошёл поближе. С лёгким одинарным писком замка открыл дверь снаружи. Всё тот же СЗРовец из «Grand Capella», только в гражданской одежде: джинсы и светло-голубая рубашка в мелкую клетку. А ещё без чёрного берета теперь видно, что он бреет голову налысо.

— Добрый день, Александр Кириллович.

— И вам. Здравствовать.

Его тюремщик зашёл в номер и прикрыл за собой дверь.

— Где я?

— Вы в специальном месте. К сожалению, поверьте мне, вас пришлось удалить от Богородицы. Думаю, тут пояснено, почему.

Он достал из кармана рубашки несколько сложенных втрое листов и отдал Саше. После кивнул головой и вышел, захлопнув за собой дверь.

Александр раскрыл их. Текст набран и распечатан на компьютере.

«Уважаемый Александр Кириллович. Прошу сразу простить меня за сложившуюся ситуацию и за то, что отделываюсь лишь этой запиской. Боюсь, вы могли бы не захотеть слушать меня по телефону, а при чтении текста вы, вероятно, оцените его смысл лучше.

Сразу же хочу сказать, что с Марией и с вами всё будет в порядке и уже скоро, после родов, вы с ней воссоединитесь и мы вас больше никогда в жизни не побеспокоим, если не попросите.

Мы, сановники, сыны Религии, уже много веков наблюдаем за тем, как происходит процесс Явления. В частности, как складываются отношения в семьях Богородиц. Я раскрою вам тайну, но, склонен полагать, вы это заслуживаете. В редком из наблюдаемых случае в таких семьях всё обходится хорошо в период её беременности. Как правило, появляются трудности. И, конечно, создают их мужья.

Вы как раз уже подошли к опасному периоду — моменту, когда Богородица перестаёт выходить из-под «влияния» Создателя. Фактически, разум вашей жены спит. Но не волнуйтесь — все они становились очень здоровыми долгожительницами после родов, в здравом уме, конечно же, так что в некотором смысле мы продлили вашу совместную жизнь на годы взамен на несколько месяцев разлуки.

И для мужей это — слишком тяжёлый период, такова психология нас, людей. Во время одного из последних Явлений, не могу раскрыть какого, ибо давали обет не разглашать, муж пытался убить спящую Богородицу. В тот раз всё закончилось хорошо: она проснулась, подняла шум, подоспела охрана. Потом он раскаивался, и она его простила, но сами понимаете, что лучше вам такого избежать. Я не говорю, что вы могли бы совершить какую-то подобную ошибку. Но статистика заставляет предположить. К тому же, ваш поход в библиотеку в поисках «истины» является тревожным сигналом в этом направлении.

Поэтому, ради вашего блага, блага вашей жены и будущего сына, мной было принято столь неприятное и, поверьте, непростое решение — изолировать вас от неё и, во избежание каких-либо проблем.

Умоляю вас, как человека, против которого совершенно действие, в котором ответственен один я, меня простить. Прошу также — примите, что так мы поступили ради вашего же блага. Да вы и сами уже почувствовали, что значит, когда ваша жена постоянно отсутствует, как это для вас тяжело.

Сейчас вам будет отказано лишь в Сети и выходе из комнаты. Всё остальное — еда, телевидение, книги, всё у вас будет.

Еще раз извиняюсь перед вами.

Отец Иоанн.»

Подпись сделана ручкой.

***

Когда Фрида проснулась после часто прерывающегося, больного сна, она не нашла ответа на главный вопрос.

Зачем она хочет пойти к Богородице с мужем?

Чтобы иметь детей? А хочет ли она их от Марка? Ей уже самой себе тяжело сказать, что она его любит. Но признаться, что не любит, еще сложнее, невозможно. За этими мыслями сразу маячит одиночество, порицание родителей и остальной семьи. Неустроенность, проблемы в налаженном быту. Поиск новой работы, квартиры, друзей — ведь все они дружат семьями, будут проблемы. И мысль, что столько лет потеряно, молодость — та самая, лёгкая и полная сил — потрачена, а взамен только пустота, проблемы и упущенное время…

На часах четыре утра. Автобус к Богородице отправляется через пятьдесят минут. Судя по тихому копошению, которое слышно через белую ткань палатки, Марк уже собирается.

О, если бы это был не он. Не тот мужчина, фамилию, которого она носит. Или хоть чуть-чуть ему измениться. Встретить её и сказать «Мы не едем к Богородице». Потому, что хочет вернуть их любовь без благословения, или потому, что сыт по горло жизнью с такой вот Фридой и уходит, — неважно. Она-другая бы бросилась к нему-иному. Они бы вернулись лучшими, сбросив кожу прошлых планов, словно змеи. И дальнейшая жизнь была бы не такой, которая их ждёт, которая надвигается неумолимо.

Фрида вышла из своего отсека, зная, что никогда такого не будет. Но поганая надежда никогда не хочет исчезать по первому велению.

Он холодно посмотрел на неё.

— Я свои вещи собрал. Завтрак тебе принёс, чтобы ты время не тратила.

Ответа не последовало. Марк продолжил закидывать в сумку последнюю одежду — по плану, Клейны после благословения сразу отправятся на поезд до Берлина — билеты были подготовлены заранее службой лагеря паломников.

Женщина взяла лишь кекс в промасленной бумажной формочке и стакан сока. Ушла к себе в отсек. Остальное так и осталось лежать, видимо разозлив её мужа — в какой-то момент она услышала едва слышный хлопок по столу. Даже его злость не может быть искренней, несдержанной. Словно Марк всё время думает, а вдруг он громким стуком разбудит соседей. Как можно быть таким?