Чтение онлайн

— Афина. Их такси, когда они ехали вчера из больницы попало, в автокатастрофу. Мне очень жаль.

Фрида не знает что делать. Она только смогла положить руку на плечо девочке, которая уже начинает выть от свалившегося горя. И когда муж взял её за плечи и повёл в сторону, она не стала сопротивляться. Слёзы не могут остановиться, а тело не слушается, она не знает, что сказать. Странно, ведь она врач, она не раз сообщала такое посторонним и даже знакомым людям.

В этой немой беспомощности она села рядом с Марком на какой-то из скамеек парка, до которой её, словно в тумане, он довёл. У неё получается сейчас только беззвучно плакать, вздрагивая, словно раненной.

— Я решил сделать по закону. Пошёл к руководителю лагеря, там вызвали эту девушку из службы опеки. Её родители не погибли. Только мать. От болезни. А её муж покончил с собой, как узнал, что жена умерла.

Они молчали несколько минут.

— Ты наверное злишься, что я это сделал. Но это был единственный выход.

Супруги встретились взглядом, но Марк не понял эмоций супруги и продолжает.

— Завтра мы едем к Богородице. Это самое важное. А девочке ты бы не помогла. Еще бы в тюрьму за похищение посадили бы…

— Эту девочку зовут Афина.

— Ну да. Это ничего из моих слов не меняет.

— Марк, пошёл вон, — эти слова получились не грозными, а усталыми. — Иди в палатку, оставь меня одну. Я тебя видеть не хочу.

Он резко встал.

— Знаешь!..

— Что?!

Чуть замялся. Развернулся, чтобы идти. Потом повернул голову.

— Я такого не заслуживаю.

Но реакции от жены не последовало. Он медленно побрёл в палатку. Раньше бы он остался всё равно рядом с ней, но толку от этого не было никогда. Так что запихнув все слова глубоко внутрь, Марк пошёл один — может получится уснуть перед завтрашним паломничеством.

***

Весь путь до Москвы Ксений и Юпитер играли в шахматы, попивая кофе, пару раз перекусывали. От рассказов про замечательную и многочисленную семью Матуа, еретику не удалось укрыться. Как и от расспросов про родных Киреева (раза четыре приходилось отмалчиваться и вежливо переводить разговор на другую тему).

За окном шли поля и редкие леса — дорога была построена вместе с вокзалом недавно, пути прокладывали так, чтобы объезжать населённые пункты стороной. Каждый клочок земли засеян: пшеница, рожь, кукуруза, гектары парников. Даже если проезжали недалеко от какой-то сельскохозяйственной деревни, состоящей из нескольких многоэтажных домов, то посадки начинались почти сразу от домов, а иногда даже размещались дополнительно на крышах. Всё наливается зеленью под майским тёплым солнцем.

В Москву поезд пришёл в девять вечера, когда начало темнеть. Юпитер долго и любезно прощался, желал удачи, Киреев немногословно отвечал. Матуа собирается найти распределительный центр для паломников и где-то там ждать своего часа, чтобы попасть к Богородице. Вряд ли у него это получится раньше старого еретика. От вида орды, занимающей каждый метр вокзала и ближайших окрестностей, пришла мысль о диссертации на тему «Влияние на экономику мира Явления, когда столько людей покидают рабочие места и едут к Богородице». Но вряд ли ему это удастся осуществить.

Самого же Ксения встречали с табличкой перед выходом с вокзала. Шофёр, в строгом тёмно-синем костюме и фуражке и толстоватый чиновник, у которого от волос остался лишь тёмный ореол на уровне ушей. Они поприветствовали гостя, подчёркнуто-сухо, довели до машины (длинный представительский «Ambassador» чёрного цвета) и долго в тишине везли на встречу с отцом Иоанном.

Знакомство с верховным сановником территории, а в данный момент, по сути, всего мира, заставляет Ксения немного нервничать. Да, Бог не наделяет служителей Религии какими-то мистическими способностями, но человек, добравшийся до такой должности, должен быть и психологом хорошим и интриганом предусмотрительным. Лишь бы он не заподозрил о планах Киреева. Ладно, если не допустит его к Богородице. А если проведает про его Оружие…

Поездка оказалось недолгой, всего пол часа. Машина подъехала к гостинице «Гранд Капелла» со служебного хода. Все соседние улицы на много километров забиты людьми, которые уже не успели получить благословения сегодня, а многие не получат его и завтра. Еретик в сопровождении чиновника прошёл через небольшую дверь без какой-либо вывески, охраняемую парой молодых и приветливых полицейских.

Ксений и сопровождающий оказались в коридоре с бледно-бежевыми стенами. В самом начале висела доска с какими-то расписаниями для персонала, но дальше — ни единого украшения, только белые пластиковые двери. Они прошли до развилки и свернули направо. Впереди — пост охраны: двое рослых и крепких мужчин в черных костюмах и галстуках. И у них на поясах висят металодетекторы. Вот это Ксений не предусмотрел..

Но чиновник молча кивнул узнавшим его и прошёл вместе с конвоируемым гостем, не замедляя шаг. В конце коридора — просторный грузовой лифт, который безымянный чиновник сразу и вызвал. На длинной панели этажей он нажал последний с цифрами — двадцать четыре — выше него только «Пентхаусы», в которых, видимо, и поселили Богородицу с мужем.

Лифт остановился, с мелодичным звонком открылась дверь. Перед выходом снова стоит охрана, но уже в серой форме Службы Защиты Религии в чёрных беретах. Вот они уже попросили Ксения открыть сумку (книга, ежедневник, рубашка, бельё и носки), похлопали по бокам на предмет оружия. К удивлению еретика, ту же процедуру провели и с его сопровождающим, и глазом не моргнув на недовольное выражение его лица.

На этом этаже народа много, сановники и чиновники всех рангов снуют по коридору словно муравьи (высоту карьерного роста первых можно вычислить по величине деревянного Символа на груди, а у вторых — по дороговизне костюма и галстука). По полу проложена целая охапка толстых чёрных кабелей, которые расходятся в несколько комнат. Вдоль стен расставлены на трёхногих подставках белые пластиковые доски, на которых что-то написано маркерами и примагничены листы с печатным тестом. Кабинет отца Иоанна — вторая дверь от лифта. Сановник — старый, да и не по рангу ему далеко туда-сюда ходить. Как предположил Ксений, в самой ближайшей комнате — штаб охраны.

Сопровождающий лысый чиновник постучался и, получив через секунду ответ, открыл дверь с номером «2437». Жестом он пригласил еретика пройти, а затем закрыл дверь снаружи.

В просторной, сложной формы комнате тоже полно людей. А ещё рассредоточено пять столов, над каждым нависает по два-три монитора, показывающих какие-то документы и графики. Все операторы — в рясах, причём не только местного покроя: пара — в чалме сановников ближневосточных отделений и есть один в оранжевой рясе, пришедшей в Религию от восточно-азиатских древних верований. А стол Иоанна расположили в самом конце комнаты, возле широкого окна с видом на ночную освещённую тысячами огней Москву. За ним как раз и сидит лицом к помещению он — высокий, седой, в скромной чёрной рясе, известный всему миру сановник. Иоанн сразу жестом предположил Ксению пройти поближе, присесть.

Неловко перешагивая провода, расходящиеся к операторам, обойдя одного из них, еретик дошёл до конца комнаты к верховному сановнику и разместился в довольно мягком и удобном кожаном кресле. Такой отель просто не может позволить себе мебель попроще.

— Одну минуту, Ксений Савельевич, — отец Иоанн не оторвался от своего компьютера, довольно быстро для его возраста набирая что-то на клавиатуре. Гостю оставалось лишь любоваться видом янтарных огней и медленно плывущих дирижаблей в окне, благо соседние здания были ниже гостиницы. Но сановник управился даже быстрее.