Чтение онлайн

После окончания Николаевского кавалерийского училища был выпущен в 1884 году корнетом в лейб-гвардии Конногвардейский полк. В отставку он вышел в 1901 году в чине отставного штаб-ротмистра гвардии и вместе с сестрой Евгенией и престарелой матерью проживал в Петербурге по Надеждинской улице, д.40. Его служебная карьера считалась законченной. Своему неожиданному назначению на должность заведующего Заграничной агентурой Департамента полиции А.А.Красильников был всецело обязан генералу П.Г.Курлову, который его хорошо знал по совместной службе в Конногвардейском полку.

Необычной выглядит и полицейская карьера самого П.Г.Курлова. 14 апреля 1907 года Павел Григорьевич был назначен исполняющим обязанности вице-директора и заведующим Особым отделом Департамента полиции. Летом этого же года он становится исполняющим должность уже директора Департамента [297].

Наконец, 1 января 1909 года последовало назначение П.Г.Курлова товарищем министра внутренних дел и 24 марта, сверх того, командующим Отдельного корпуса жандармов.

Первым признаком будущего назначения на ответственную должность стало прикомандирование им А.А.Красильникова 12 апреля 1909 года к Министерству внутренних дел в качестве чиновника V класса для особых поручений. А уже в ноябре 1909 года нашлось для него и само поручение - заведующий Заграничной агентурой Департамента полиции, кресло которого неожиданно освободилось после разоблачения и отставки в мае 1909 года занимавшего эту должность А.М.Гартинга.

Официально, однако, такой должности, как заведующий Заграничной агентурой, как бы и не существовало и формально А.А.Красильников числился в Париже как командированный Министерством внутренних дел за границу чиновник "для сношений с местными властями и российскими посольствами и консульствами"

в Европе.

Ближайшим последствием инцидента с разоблачением А.М.Гартинга стало официальное заявление в парламенте председателя совета министров Французской республики Жоржа Клемансо о том, что никаких иностранных полиций во Франции нет и его правительство никогда не допустит их появления. Конечно, деятельность русской агентуры во Франции после этого не прекратилась, но действовать ее представителям приходилось крайне осторожно. С назначением на должность заведующего Заграничной агентурой кого-нибудь из специалистов из Департамента полиции в этих условиях лучше было повременить. То, что в кресле этом оказалась импозантная и во многом, на первых порах, чисто представительская фигура А.А.Красильникова, не запятнавшего себя никакими полицейскими "провокациями", было в сложившихся обстоятельствах как нельзя кстати.

Что же касается собственно сыскной работы, то руководство ею осуществлялось, естественно, специалистами этого дела - ротмистром Долговым; с февраля 1910 года в помощь ему из Петербурга был командирован жандармский ротмистр Александр Владимирович Эргардт. За собой А.А.Красильников оставил, таким образом, только общее руководство деятельностью Заграничной агентуры и сношения с Департаментом полиции в Петербурге.

Вот что показывал он в этой связи с 1917 году возглавляемой Е.И.Раппом Комиссии по разбору архива и ликвидации Заграничной агентуры: "Непосредственно после приезда в Париж в 1909 году я никакого отношения к агентуре не имел, агентурой заведовал ротмистр Долгов. На мне же, как на специалисте по розыску, лежало лишь официальное представительство. Мною была принята от ротмистра Андреева (руководил Агентурой после отставки А.М.Гартинга - Б.В.), не секретная агентура, а вообще Бюро; что касается секретных сотрудников, то мне даже было запрещено касаться этой стороны дела, ограничиваясь контролем над действиями подполковника Эргардта. Я знал всех секретных сотрудников по фамилиям, но не мог вмешиваться в агентуру ... Но впоследствии было признано неудобным разделение представительства Министерства внутренних дел в Париже на официальных и неофициальных, франузскому правительству не известных, и ротмистр Долгов был подчинен мне.

Когда Долгов ушел из Парижа, мне был передан один из его сотрудников.

Но большая часть сотрудников, например, большинство сотрудников подполковника Эргардта, оставалась и мне лично неизвестной - за исключением тех случаев, когда сотрудник почему-то мне был представлен" [298].

В непосредственном подчинении А.А.Красильникова находились в первое время лишь Марья Алексеевна Загорская (Шарни), освещавшая эсеровскую верхушку и французский журналист Рекюли (агентурный псевдоним "Ратмир"), в обязанности которого входило освещение французской прессы и связей между французскими и русскими социалистами. По-русски Рекюли, состоявший сотрудником "Revue Parlementaire", не говорил и специализировался как журналист, главным образом, на статьях по рабочему вопросу [299].

Канцелярия Заграничной агентуры располагалась во флигеле здания русского консульства в Париже по улице Гренель, 79. Вот как описывает ее побывавший здесь в марте 1917 года, после свержения монархии в России, В.К.Агафонов.

"Две небольшие комнаты - одна в два окна, другая в одно - за решетками; окна выходят во двор, общий для посольства и консульства. Первая комната канцелярия; вдоль стен ее стоят высокие до потолка шкафы с делами. Это и есть знаменитый архив Заграничной агентуры: две шифоньерки с карточными каталогами. Один шкаф со старыми делами, папками "агентурных листков" и альбомами фотографий революционеров. Три письменных стола с пишущими машинками на них и массивный несгораемый шкаф - вот чисто деловая обстановка канцелярии Заграничной агентуры.

Совершенно другое впечатление производит другая комната - кабинет самого Красильникова: великолепный письменный стол красного дерева с роскошными бронзовыми канделябрами и другими украшениями, диван, кресло, стулья красного сафьяна и два больших портрета царя и наследника" [300].

Объем работы Заграничной агентуры был, тем не менее, велик, и в помощь ротмистру А.В.Эргардту (умер в 1915 году) в августе 1912 года из Департамента полиции был прислан бывший помощник управляющего Варшавским охранным отделением, бывший офицер Корпуса жандармов ротмистр Владимир Эмильевич Люстих. Наконец, в июле 1915 года в распоряжение А.А.Красильникова из Петербурга прибывает еще один помощник - ротмистр Борис Витальевич Лиховский, в ведение которого перешла швейцарская агентура: Долин ("Ленин"), Абрамов, Модель, Шустер.

Первая и наиболее серьезная проблема, с которой пришлось столкнуться А.А.Красильникову в Париже - это унаследованное им от предшественников двусмысленное положение русской агентуры во Франции. С одной стороны, она как будто бы была, а с другой - нет, поскольку ни о каком официальном разрешении французского правительства на этот счет не могло быть и речи. Особое беспокойство в этой связи вызывали у А.А.Красильникова бесконечные хождения секретных агентов по зданию русского посольства в Париже, что превращало последнее, по его словам, "в нечто вроде сборной филеров", которые являлись туда ежедневно и часами просиживали в тесном помещении Агентуры. Туда же адресовывалась и вся поступавшая для нее корреспонденция.

"Такое хождение агентов, - констатировал А.А.Красильников в своем докладе в Департамент полиции от 11/24 июня 1910 года, - не могло не быть незаметным даже для публики, посещающей консульство, и весьма понятно, что оно возбуждало неудовольствие посольства, положение которого в данном случае нельзя не признать действительно деликатным. Вместе с тем, свободно являясь ежедневно в посольство, адресуя туда свои доклады, у агентов не только складывалось понятие, но и имелись все доказательства, что они служат непосредственно посольству и чуть ли не входят в состав оного ...

Признавая такой порядок, безусловно, вредным, а нежелательную для императорского посольства видимость существования в его здании заграничной агентуры совершенно для существа дела не нужной, я не только не допускаю более филеров с докладами в здание посольства, но и строго запрещаю им туда являться, а всю свою корреспонденцию агенты направляют теперь не на официальный адрес агентуры, а конспиративный. Точно также и вся секретная корреспонденция теперь получается по особым конспиративным адресам вне посольства. Заведующий наблюдением ежедневно знакомится и докладывает мне содержание донесений наблюдательных агентов, а затем при личных свиданиях с ними в условленных местах, вне помещения агентуры, получает от них лично дополнительные сведения, дает им все нужные инструкции и передает им мои приказания.

Руководствуясь вышеизложенными соображениями я задаюсь целью все дело мало-по-малу обставить таким образом, чтобы впоследствии филеры совершенно не могли считать себя на службе у императорского посольства или русского правительства, а только на службе у частного лица, занимающегося розыском, или так сказать, частной полицией, каковых предприятий в Париже имеется не мало и как на пример можно указать на частную полицию бывшего начальника французской тайной полиции Горона, а также, что сама полицейская префектура поручает иногда одному известному мне частному розыскному бюро, пользующемуся ее доверием, те расследования и наблюдения которыми префектуре почему-либо заняться неудобно.