Чтение онлайн

Из числа 38 филеров, французов и итальянцев, состоящих ныне на службе, я полагал бы удержать в качестве агентов частного розыскного бюро одиннадцать французов и одного итальянца, так что общий состав бюро, вместе с Бинтом и Самбеном, будет равняться 14 человекам.

Такое сокращение состава наблюдения, хотя бы на первое время, является необходимым, главным образом, для того, чтобы отбросить весь мало-мальски ненадежный элемент, а также, чтобы придать более вероятности факту учреждения розыскного бюро частным человеком, который, конечно, не мог бы сразу брать себе значительное число служащих" [308].

Разместилось розыскное бюро "Бинт и Самбен" по адресу: улица Прованс, 51. К 1917 году в нем работало 12 человек. Кроме того, были у бюро и наружные агенты в других городах Европы - по одному в Женеве, Лозанне, Цюрихе и Берне. Для охраны высокопоставленных русских особ было определено еще три агента (Биттар-Монен и два помощника). В Италии наружное наблюдение осуществляли 4 агента, столько же было и в Англии. Биттар-Монен, как мы уже видели, не остался без дела. Кроме того, в его обязанности входило выполнение как отдельных поручений, так и вообще сношения с чинами французской полиции.

"Находясь в личных сношениях с префектом полиции, директором "Сюрте Женераль" и вообще с высшими чиновниками полицейских учреждений, я, пояснял А.А.Красильников, - не могу по своему положению сноситься с маленькими полицейскими чинами, не могу дружить с инспекторами и бригадирами, а между тем, через них может получиться и получается целый ряд нужных справок, по которым, ввиду их малозначительности, не стоит беспокоить начальствующих лиц" [309]. Вот эта-то будничная повседневная работа и легла теперь на плечи Биттар-Монена.

А.А.Красильников мог быть удовлетворен - благодаря его настойчивости деятельность Заграничной агентуры во Франции была, наконец, легализована.

Легализовалось и положение ее заведующего как представителя МВД России в Париже.

Однако о нормальной работе Заграничной агентуры нечего было и думать.

В результате полученных В.Л.Бурцевым от его корреспондентов в течение 1913 года конфиденциальных сообщений из числа сотрудников Агентуры, докладывал А.А.Красильников в Департамент, "были разоблачены: Масс и Воронов. Находятся в периоде официального расследования: Этер, которому обвинение уже предъявлено, Житомирский (" Dandet"), Каган (" Serge"), Зиновьев (" Matisset"), " Bernard"

и " Munt". Получены указания, но ни к каким действиям не приступлено: Патрик ("Never").

Таким образом, из числа 23 сотрудников заграничной агентуры выбыло окончательно двое и отошли от работы, находясь под следствием или подозрением, семь человек, т.е. 39,13% всего личного состава.

Вся же остальная агентура настолько терроризирована этими разоблачениями, в особенности тем, что они вызваны указаниями, получаемыми Бурцевым, по его словам и предъявляемых им в нужных случаях письмах, от лица хорошо осведомленного и в Департаменте полиции, что, опасаясь за свою собственную участь, почти совсем приостановили свою работу" [310].

Особенно серьезный урон нанесло Агентуре разоблачение в 1913 году В.Л.Бурцевым старого и заслуженного сотрудника Якова Абрамовича Житомирского, освещавшего ЦК партии большевиков (заагентурен А.М.Гартингом в 1902 году в Берлине).

"Одним из самых деятельных провокаторов у большевиков, - писал о нем В.Л.Бурцев, - до войны был доктор Житомирский. Он состоял агентом Департамента полиции лет 16. Был близким человеком к Ленину и вообще работал в центре большевиков" [311].

Нейтрализацией самого В.Л.Бурцева занимался "свободный художник" Александр Зиновьев (агентурная кличка "Сенатор", он же "Маттис") с жалованьем 500 франков в месяц, и ряд других агентов [312].

Хотя М.Загорская к этому времени уже и не проявляла былой активности, но благодаря своему высокому положению и связям в эсеровской среде она по-прежнему много помогала Департаменту. "Мы убеждены, - писал в этой связи В.К.Агафонов, - что доклады Красильникова, касавшиеся террористических предприятий и планов, а также взаимоотношений центральных фигур партии социалистов-революционеров, строились, главным образом, на показаниях Загорской"

[313].

Из других наиболее видных сотрудников Агентуры можно выделить бывшего сотрудника петербургского охранного отделения эсера барона С.А.Штакельберга ("Пьер"), секретаря ЦК Заграничной организации Бунда Игнатия Мошкова-Кокочинского ("Гретхен"), Бенциона Долина ("Шарль") освещал анархистов, и уже упоминавшегося нами врача Я.А.Житомирского ("Доде", "Андре") - социал-демократ, большевик, освещавший ЦК РСДРП.

Помимо Франции А.А.Красильников имел, как уже отмечалось, наружных агентов и в Англии, Швейцарии, Италии, Германии. В декабре 1916 года была создана скандинавская агентура, однако проявить себя надлежащим образом она не успела. Швейцарской агентурой заведовал подполковник Б.В.Лиховский. В Англии русскую агентуру возглавлял коллежский секретарь Антон Иванович Литвин, служивший ранее в варшавском охранном отделении. Наблюдение в Англии курировал агент Пауелл, деятельностью которого А.А.Красильников был очень доволен, так как агенты-англичане, по его словам, "по природе своей отличаются порядочностью и заслуживают доверия". Не вызывала нареканий и постановка наружного наблюдения в Германии (Нейхгауз Вольтц) [314].

Вся практическая работа по Заграничной агентуре лежала накануне 1917 года на подполковнике В.Э.Люстихе, который, собственно, и заведовал всеми ее секретными сотрудниками во Франции. Он же обрабатывал для передачи в Петербург и информацию, поступавшую от Б.В.Лиховского (Швейцария) и А.И.Литвина (Англия). Ему же непосредственно подчинялись и отдельные сотрудники Агентуры в Америке, Италии и Стокгольме.

Как и в предыдущие годы, главные усилия Агентуры во времена А.А.Красильникова были направлены на освещение партии социалистов-революционеров: работавших на этом направлении было вдвое больше, чем число сотрудников, работавших на все другие партии вместе взятые. Соответственно, и жалование сотрудников, освещавших социалистов-революционеров, было выше, чем жалование агентов, специализировавшихся на освещении прочих партий и групп.

Новым здесь было, пожалуй, известное "облагораживание" розыскной деятельности Заграничной агентуры. Прямая провокация, так широко практиковавшаяся предшественниками А.А.Красильникова, начинает уходить в это время в прошлое и все усилия Агентуры сосредотачиваются, в основном, на освещении революционных партий.

"Во времена А.А.Красильникова, - пишет В.К.Агафонов, - деятельность Заграничной агентуры носила не столько агрессивный, сколько предупредительный характер: провокация, в узком смысле этого слова, отошла на задний план и почти исчезла; центром тяжести деятельности секретных сотрудников являлось "освещение". Заграничная агентура поставила себе целью знать все, что происходит не только в партийных организациях, но и в жизни каждого более или менее видного эмигранта, в его не только общественной, но и личной жизни. В этом отношении Заграничная агентура при Красильникове была построена очень обстоятельно"

[315].

В.К.Агафонов новые тенденции в работе Заграничной агентуры склонен был связывать с тем, что в это время "российская революция, - по его словам, была почти ликвидирована", понимая под этим, как надо полагать, пошедший на убыль террористический запал социалистов-революционеров.

Как видим, провокация "охранки", о которой так много говорила и писала "прогрессивная общественность", была напрямую связана с развязанным в стране сначала "Народной волей", а затем и ее прямым наследником социалистами-революционерами, террором. Пошел на убыль революционный террор - стала исчезать и провокация как метод борьбы с террористами. В то же время не следует упускать из виду и личный вклад А.А.Красильникова в работу Заграничной агентуры, умело направлявшего ее в "цивилизованное русло".