Чтение онлайн

Я печально качаю головой.

— Не сможешь. Я не хочу втягивать тебя в это. Он могущественный. Даже если бы ты смог убить его, в чем я сомневаюсь, что насчет человеческих властей? Я не позволю тебе сесть в тюрьму из-за этой сволочи.

Его выражение на мгновение смягчается.

— Оу, значит, тебе все-таки не все равно.

Я фыркаю.

— Просто не хочу жить с грузом на совести, понимаешь? Не глупи. В любом случае. Он ведь не нашел меня, правда? Никакого серьезного драматического противостояния. Я просто буду жить дальше.

— И что потом?

Я уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду?

— И что потом? Когда ты сбежишь в следующее место, и он снова найдет тебя. Что дальше? Когда ты начнешь жить?

Я пожимаю плечами.

— А тебе-то что?

Он долго и проникновенно смотрит на меня, все собачьи части его волчьей натуры проявляются, делая его особенно неотразимым.

— Ты сама знаешь что.

Я вздыхаю и встаю, поднимая пустую кружку.

— Не начинай, ладно? Ты не знаешь меня, не знаешь мою жизнь.

Я топаю на кухню и ставлю кружку в раковину с более громким стуком, чем необходимо. Я не оглядываюсь на него, но под шумом, который я создаю, слышу, как он бормочет:

— Я бы хотел.

Я закатываю глаза и направляюсь в спальню, падая на кровать.

— Чем скорее расчистят снег, тем лучше, — я зла. Зла, что опустила защиту. Что он увидел слишком много. Больше всего я зла, что до сих пор думаю о его предложении объятий и о том, как хорошо бы ощущались его руки вокруг меня даже сейчас.

Я переворачиваюсь на бок и закрываю глаза, отгораживаясь от мира, а заодно и от Мориса с его слишком соблазнительными предложениями.

?

Должно быть, я заснула, потому что следующее, что я осознаю — Морис осторожно толкает меня, чтобы разбудить.

— Эй, думал, тебе стоит знать, дороги расчистили. Мы можем ехать.

Я сажусь, моргая и протирая глаза.

— Который час?

— Чуть за полночь. То есть уже завтра. С Рождеством.

Игнорируя его слова, я встаю и нахожу свою обувь. Я все еще одета, так что собрать вещи недолго. Я плотнее закутываюсь в куртку, когда он открывает входную дверь, и ледяной холод пронзает меня. А я-то думала, что воздух в доме был прохладным.

Снаружи все выглядит темным и серым. Вместо вчерашних красивых снежинок с темного неба моросит противная ледяная крупа, от которой лицо и уши коченеют еще сильнее.

Когда он садится на водительское место Камаро и заводит двигатель, Морис бросает на меня косой взгляд. Он молча снимает свою куртку и протягивает мне.

— Спасибо, — в горле пересохло, голос звучит хрипло.

Богиня, как мне хочется сказать больше. Сказать, что мне жаль, или что я бы осталась, если бы могла, но если я продолжу говорить, то расплачусь, а это я делать отказываюсь.

Вместо этого мы сидим в тишине, пока машина прогревается, неровное пыхтение глупого винтажного двигателя постепенно сменяется ровным бурлящим рычанием. Хруст шин по обледенелой дороге — единственный звук в машине, поскольку на этот раз он не включает музыку.

Выезжать на дорогу в темноте жутковато. Ледяная крупа косыми струями стекает по лобовому стеклу, и кажется, будто мы летим сквозь пространство в темноте ночного неба. Я бы этого хотела. Иногда мне хочется найти место так далеко, что Брайан никогда меня не найдет. Чтобы я могла перестать бежать.

— Я должен был пойти сегодня на рождественский обед с друзьями, — говорит Морис, прерывая мои мрачные мысли. — Может ты бы хотела пойти…

— Я не праздную Рождество, — я отворачиваюсь, устремляя взгляд на мелькающие за окном деревья, чтобы не видеть, как его лицо меркнет, а плечи опускаются. — Просто высади меня на автовокзале.

Я не замечаю поваленное дерево, пока Морис не жмет на тормоз со всей силы. Сдавленно вздохнув, я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как дерево стремительно увеличивается, пока мы несемся на него. Тормоза машины почти не справляются на скользкой дорогой. Мы не успеем остановиться. Это совершенно очевидно.

У меня есть доля секунды, чтобы ухватиться и пробормотать защитное заклинание до удара.

Огромная мохнатая рука вжимает меня в сиденье, когда Морис превращается и вклинивает свое чрезмерно крупное звериное тело передо мной.

Удар. Меня швыряет вперед. Щека прижимается к теплой шерсти и твердым мышцам.

Кажется, что-то ломается. Раздается ужасный визг металла и множество других звуков, которые я не могу опознать.

Затем тишина.

Сердцебиение.

Мое или его?

Голова кружится. К горлу подкатывает тошнота. Я толкаю дверь, но ее заклинило. Я застряла!

Я скидываю с себя тяжелую руку Мориса и судорожно вожусь с ремнем безопасности, пока тот не отстегивается с резким звуком. Каким-то образом дверь открывается, и я вываливаюсь на снег.

Они же только что расчистили дороги. Почему на дороге лежит дерево? Разве они не должны были его тоже убрать?

Я оглядываюсь на машину. Морис совершенно неподвижен. Совсем не двигается.

Почему он не двигается?

Его огромное лохматое тело неловко распластано поперек приборной панели среди обломков его машины. Я смахиваю мокрую, холодную крупу со щек и подползаю к нему.

С хрустом снега черный ботинок возникает в поле моего зрения справа, и до боли знакомый голос скользит вдоль позвоночника.

— Отдай мне гримуар, и я не стану добивать его.

14

?

Кейтлин

Я моргаю, глядя на Брайана. Его уродливая серая шевелюра завивается на концах от сырости, а усмешка на лице по-прежнему отвратительна. Он наклоняется и тычет во что-то в снегу. Моя серебряная цепочка появляется, когда он поднимает ее двумя пальцами. Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Понятно. Так вот как ты скрывалась от меня. Я предполагал что-то в этом роде, — он расстегивает цепочку, снимает амулет и засовывает в карман. — Я найду ему применение.