Бои местного значения
Шрифт:
И во-вторых, ВИПа сопровождают Мах и Клён, для непосвящённых — сотник Махоненко и подъесаул Кленовский. Которые давным давно пришли простыми казаками в Первый Состав к тогда ещё подпоручику Гурову. И с тех пор наши с ними судьбы постоянно пересекаются. Несмотря на то, что ушли к ВэКаэМу в Лейб-конвой, а он уже приставил их к Цесаревне…
Так, что-то я в несвоевременную ностальгию ударился! Срочно и скрытно, короткими перебежками в гардеробную! Менять любимый домашний костюм на давно надоевший полковничий мундир!
Высокопоставленную гостью встречаем уже перед крыльцом почти всем семейством. Отсутствует старшее поколение, вместе с Прозоровыми уехавшее в Первопрестольную и Сашка, увязавшийся с ними. А мы с Дашей и Машуней стоим с приличествующими подобному случаю лицами, разве что хлеб-соль в руках не держим…
— Здрави… — Видя недовольную гримаску Великой княжны, моментально поправляюсь. — Здравствуйте, Ольга Николаевна!
— Здравствуйте, Денис Анатольевич…
— Добрый день, Ольга Николаевна. — Совсем по-свойски улыбается моя благоверная, у них, женщин, всё общение по-особому построено. — Милости просим к нам…
— Здр-р—р-авствуйте, тётя Оля! — Звонкий голосок Манюни Денисовны вкупе с восторженной улыбкой ясно показывает, кто больше всего рад приезду своей крёстной, а также представительнице Царствующего Дома по совместительству. Причём звучит фраза уже с раскатистым «Р», вполне по-взрослому, а не как ещё год назад универсальным детским «Дйатути».
— Здравствуй, Машенька! — Княжна, обнимая, прижимает нашу дочу к себе, затем лучшая, то бишь, женская составляющая исчезают в доме, а мы следуем уже за ними, успев обменяться перед этим крепким мужским рукопожатием.
После того, как ритуал распития кофия для нас и чая для донцов, до сих пор не признающих басурманские обычаи, был завершён, а самое младшее поколение семьи Гуровых выключилось из реальности, пытаясь накормить только что подаренную куклу виртуальной едой из игрушечного сервизика, согласно этикета следовало поговорить ни о чём, в смысле — о моде, о природе, о погоде и так далее. Но Ольга Николаевна решила сломать традиции, обратившись сразу ко мне с неотложным и очень важным для неё вопросом:
— Денис Анатольевич, мне необходима Ваша помощь в одном щекотливом мероприятии, если Вы согласитесь… несколько отойти от общепринятых правил поведения…
Ну нифигасе заявочки! Вообще-то любая просьба Высочайшей особы подразумевает её немедленное осуществление. Невзирая на любые потери в живой силе и боевой технике. Но уж слишком взволнованный вид у этой самой Высочайшей особы… Наверняка что-то каверзное задумала…
— Всё, что в моих силах, Ольга Николаевна! Кого и сколько раз убить нужно?
— Убивать никого не надо. — Великая княжна улыбается моей показушной кровожадности. — Просто я хочу совершить прогулку по Москве… Инкогнито… Навестить один из Ольгинских приютов, погулять по улицам, посмотреть, как живёт простой народ…
А, ну да, именно в ознаменование рождения нашей княжны Николай II повелел учредить под Питером приюты для детей-сирот, которые позже и назвали Ольгинскими. И в Москве, вроде, такой есть… Нет, всё осуществимо, смущает только слово «Инкогнито»…
— Покорнейше прошу простить, Ольга Николаевна, готов приложить все силы к осуществлению прогулки, но есть несколько затруднительных обстоятельств, которые необходимо как-то разрешить… Хочу поинтересоваться, Великий князь Михаил Александрович в курсе Ваших замыслов? Вы же теперь Цесаревна, наследница Престола.
— Да. Дядя Мишкин… — Княжна смущённо краснеет от невольного упоминания домашнего прозвища Регента, но потом берёт себя в руки. — Великий князь Михаил Александрович знает о моих намерениях, хоть и не очень одобряет сам способ. А поскольку мне вскорости предстоит… В общем, я хочу видеть обычную жизнь русского народа, а не парадные выражения верноподданнического восторга.
— Вынужден предупредить, что контраст может быть очень разительным, а впечатления не очень приятными… Хорошо, только как быть с господами офицерами? — Киваю на лейб-конвойцев. — Их необходимо во что-то переодеть. Да и появление барышни в компании трёх мужчин может кому-то показаться странным…
— Не одной, Денис, а двух. — Даша вносит свои коррективы. — Если наша гостья не будет возражать, я составлю ей компанию. И ещё важный вопрос… Прошу меня великодушно простить, Ольга Николаевна, но… Не имея в виду ничего оскорбительного… Дело в том, что в Москве барышни одеваются… Не совсем так, как одеты сейчас Вы…
Моя ненаглядная краснеет от смущения за то, что приходится говорить ТАКИЕ слова ТАКОЙ особе, но Великая княжна понимающе улыбается:
— Полноте, Дарья Александровна! Я всё прекрасно понимаю, но у придворных дам своё понимание того, кому в чём ходить… Но что же делать?..
— Если мне будет позволено… У меня есть новое платье… Кажется, оно будет Вам как раз впору…
Так, а пока наши дамы будут заниматься примеркой и всеми сопутствующими этому разговорами и процедурами, у меня есть как минимум полчаса, которые я и потрачу на телефонные звонки с максимальной пользой.
Павлов был вне доступа по причине отсутствия в Институте, как сообщил его секретарь, очень понятно намекая, что у академика очередной сеанс секретничания с ВэКаэМом. Следующий в списке абонент Келлер проворчал, что и он, и академик в курсе вожжей, попавших под августейший хвостик. В общем, в курсе великокняжеской затеи. И не считают её, в смысле, затею, нормальной. Но спорить с данной августейшей особой среди них дурных немае, посему полковнику Гурову как всегда придётся всё расхлёбывать в одиночку. Единственное полезное, что он сделал, так это посоветовал во-первых — держать в повышенной боевой готовности группу быстрого реагирования от Первого Батальона, чтобы те по первому свистку примчались пресекать и не допущать, а также поддержать огнём и манёвром, если возникнет необходимость. И, что главное, во-вторых — связаться с Воронцовым, дабы он смог помочь этой затее.
Пётр Всеславович, как зам по режиму, был уже в курсе насчёт прогулки, и как оный же зам в двух словах передал своё видение проблемы. Лейб-конвойцам согласно последним веяниям сейчас разрешено при исполнении своих обязанностей быть обмундированными не в алые чекмени, хорошо видимые за версту, а в повседневную, или походную форму, отличающуюся от обычной офицерской только цветом погон. Поэтому Мах и Клён сейчас отправляются аллюром «три креста» к нему, где меняют свои погоны на менее заметные, и берут двух «мышек» из Воронцовского хозяйства, могущих постоять за себя и за того парня, в данном случае — за ту барышню. А он, полковник Воронцов, тоже примет участие в мероприятии, одетый в цивильное, что и полковнику Гурову настоятельно советует. Получится четыре пары. Пётр Всеславович с Цесаревной, я с Дашенькой и двое казаков с барышнями специального назначения. На мой вполне закономерный вопрос, хватит ли шести человек для охраны, намекнул, что цифра не совсем правильная, и что если я случайно фланируя по улицам, замечу слежку, то не надо подавать вида, потому, как есть ещё такая вымышленная некоммерческая организация, как «Священная Дружина-2», которая тоже примет участие в увеселении.
Лейб-конвойцы тут же умотали маскарадничать, я последовал их примеру, довольно быстро переоблачившись из мундира и шаровар, которые предпочитал новомодным галифе в тёмно-серый костюм-тройку с широкими брюками и однобортным твидовым пиджаком, позволявшим незаметно разместить плечевую кобуру с Браунингом 1910/22, обожаемым всеми заговорщиками всех стран за отличное сочетание точного боя и приспособленности для скрытого ношения. Любовь к люгеру ничуть не ослабла, но прятать его под цивильной одеждой достаточно трудно, если не сказать невозможно. Поэтому «тайный» ствол привычно расположился чуть ниже левой подмышки, три дополнительных магазина и глушитель — под правой в специальном кармашке-подсумке. Так, что ещё забыл?.. Ага, портмоне с необходимыми в таких случаях бумажками и немного купюр.