Чтение онлайн

— Ну что же, раз все выходит не по плану, то начнем еще раз. Меня зовут Вернер, такое магическое имя мне дали в школе магии за верность традициям школы, искусству магии и отстаивание прав и свобод магического сообщества. Мою супругу зовут Блаж, сокращенно от Блаженная, но на этот счет есть некоторые сомнения. За что она получила такое прозвище, до сих пор тайна, покрытая мраком

Блаж молча улыбнулась, решив пока не мешать мужу. Возможно, у него наладить общение получится куда лучше, чем у нее.

— Трудно сказать, кто сейчас у кого в гостях: мы с Блаж в твоем разуме или ты в нашем обучающем симуляторе, поэтому начну с нас и постараюсь вкратце описать, кто мы и откуда. Если у тебя будут возникать вопросы, то смело перебивай меня, спрашивай и уточняй. Когда-то, видимо, уже очень давно, мы жили на планете Солидус в независимом межгосударственном магическом городе Смарагде, выросшем вокруг высшей школы магии и, как и ты, принадлежим к цивилизации людей, которая на тот момент была единственной развитой цивилизацией на планете…

Здесь Балда его прервал, задав вертящиеся на языке вопросы о планете, стране и цивилизации. Блаж плавно и манерно положила подбородок на ладонь и с прекрасной улыбкой приготовилась слушать эту увлекательную беседу. Вернер посмотрел на нее с задумчивым лицом и стал аккуратно отвечать на вопросы Балды. Оба мага могли ментально общаться так, что Балда их не слышал, и они даже немного поспорили, стоит ли давать ему такой объем знаний для первой встречи, чтобы эта встреча не оказалась последней, и стоит ли вообще мотивировать его на следующие встречи. Но Вернер рискнул, и голубое небо вокруг них сменила темная ночь и звезды начали носиться совсем рядом и планеты замелькали так, будто кто-то перекидывался в небе огромными шарами. Все, что сидящий с открытым ртом Балда понял из последующего небольшого экскурса Вернера, — это то, что мир намного больше, чем он мог себе вообразить.

Не слишком вдаваясь в подробности, чтобы не утомлять и не увлекать мелочами, Вернер показал Балде довольно точное изображение Солидуса с высоты, хотя на самом деле это они смотрели вверх. Вернер показал ему множество разных стран, которые были в их время, и территорию, которая принадлежала школе магии. На небольшом расстоянии от школы, по меркам планеты, находились очень знакомые холмы и горы, которые Балда не смог бы узнать, даже если бы очень хотел, потому что никаких особых примет у этой местности не было. Обзорный вид школы поразил Балду, так как она представляла собой целый город, который по размерам превосходил все города, что он видел. Условные маги с плохо различимыми лицами бродили по городу и были одеты в красивые просторные одежды. Кроме магов, угадывались торговцы, ремесленники, рабочие и другие горожане, задействованные в обслуживании магов и магической школы. Даже был слышен фоновый шум города, в котором невозможно было выделить какой-то один голос. Балда подумал, что вся эта размытость либо какой-то элемент защиты от посторонних глаз, либо специфика работы артефакта, либо особенность его сна.

Обещавшая быть увлекательной история превратилась в диалог, в котором чередовались вопросы и ответы, потому как вопросы Балды порой вызывали изумление и вопросы у обоих магов, а встречные вопросы Вернера удивляли Балду, и все повторялось. Блаж молча и задумчиво слушала.

Вскоре настала очередь утомленного невообразимым потоком знаний Балды рассказать о своем мире, и он понял, что после истории магов его рассказ будет совсем блеклым и невзрачным. Но он начал описывать все, что знал о мироустройстве, потому что это была история не только для них, но и для него самого. Еще несколько часов назад он не имел ни малейшего понятия о том, кто он и откуда, и вот теперь ему выпала возможность достать некоторые знания о себе и о своем мире из глубин своего же разума. Из расплывчатых описаний мира Балды и его ближайшей истории маги поняли, что случилось то, чего они боялись еще при своей жизни, — великая магическая война. Балда с помощью Вернера сообразил, как воспользоваться небом над их головами и визуализировать то, что видел. Он показал им вблизи знакомые ему города-государства, поселения, рынки, конюшни и кузни, дома и перевалочные станции. Немного рассказал о своем все еще смутном детстве, об утраченной матери, о забравшем его дяде и об их команде охотников.

— Вот видишь, с момента войны прошло две тысячи лет, а не миллионы. И даже если она началась позже, чем предполагали все прогнозы наших славных пессимистов, то с момента нашего перевоплощения прошло максимум три тысячи лет, — сказал Вернер Блаж.

— Вот видишь! — Блаж кривлялась. Она снова выпрямилась и держала руки на подлокотниках. — Кто-то говорил, что великая школа магии простоит еще сотни тысяч лет и станет центром единого мира, в котором не будет ни стран, ни правителей, ни войн, и все будут счастливы, а магия станет служить на пользу каждому человеку! Поздравляю! Половина твоих прогнозов сбылась: нет никаких стран, а магия доступна каждому. Правда, была всего одна коротенькая война и мир снова деградировал до городов-государств, меняющих правителей как перчатки, но это же мелочи!

Вернер смотрел на ее раздражение с такой нежностью, что было ясно: что бы она ни сказала, что бы ни сделала, как бы себя ни повела, он все равно будет ее любить, он ее такую когда-то и полюбил, и поэтому до сих пор вместе с ней в ее мире. Балде было немного неловко все это чувствовать и тем более слушать, но выбора у него не было. Маги попросили показать им его друзей и родственников, его маму, и того, кто продал ему артефакт. Балда показал им людей очень похожих на его друзей и старика Хамана, только вот лица их тоже сделал неразличимыми.

— Ты можешь показать их лица более четкими! — произнес уверенный голос, который прозвучал так ясно и так глубоко внутри разума Балды, что показался ему своим собственным, убеждающим себя же сделать рывок и достигнуть лучшего результата. Но бесчисленные мелочи, вроде вибраций сомнения в этом голосе, слишком глубокого проникновения и той плохо сглаженной разницы между тем, каким слышал свой голос Балда, и тем, как его слышали все остальные, — все выдавало вмешательство со стороны, а магом ментального общения здесь был только Вернер. И эта провалившаяся попытка внушения снова подорвала доверие.

— Значит, и вы могли показать лица магов вашей школы более четкими! — Балда сказал это, глядя в глаза Вернера, по которым скользнула улыбка удивления. А вот лицо Блаж выразило такой восторг, что даже если бы она хотела его скрыть, ей бы все равно не удалось. Она повернулась к мужу и нежно спросила:

— Дорогой, знаешь, как выглядит магическое дно?

— Нет, не знаю, хочешь мне показать? — его отговорка ничуть ее не смутила.

— А выглядишь так, как будто знаешь, — она показала свои жемчужные зубы. Ее развеселила собственная шутка, концовка которой была ясна с самого начала, это поняли и Балда и Вернер. Блаж повернулась к Балде, все еще довольная собой и посмотрела на него с нескрываемым восторгом. — Для человека, который не владеет магией с рождения, но с рождения оказался заперт в ловушку памяти, ты чертовски умен и осторожен. Я чувствую твое недоверие, но ты должен понять, что такое же недоверие испытываем и мы, видя перед собой того, кто по всем установленным нами правилам не может здесь находиться и вообще не должен пользоваться этим артефактом. Где-то оказалась упущенная мною лазейка. В нашем мире очень редко рождались дети с подобным дефектом памяти и обычно это легко исправлялось лечебной магией, которой в магической школе обучали всех. И уж тем более мы даже и представить не могли, что артефакт когда-нибудь выберется за пределы школы.

Артефакт, который, кстати, называется «Болиголов», предназначался для представителей других планет, направленных в школу магии Солидуса для обучения и ознакомления с нашей планетой. Но на момент создания артефакта, который, к слову, был продуман и разработан лично мною, не было никаких признаков иных цивилизаций на Солидусе и вне его. Каждый маг, чье время жизни подходило к концу, мог выбрать обычную тихую и спокойную смерть или найти способ, каким он продолжит жить уже без тела после своей смерти. Если маг выбирал вторую жизнь, то он мог либо продолжить приносить пользу магическому сообществу, а значит, и получить защиту школы и гарантию того, что сосуд, в который заключат его магический разум, будет находиться в безопасности и использоваться по выбранному магом предназначению, либо стать условно свободным джинном. Мы с Вернером выбрали такой вот странный способ, который был сильно раскритикован, потому что многим такой артефакт казался абсолютно бесполезным на момент его создания, и как ты уже понял, он до сих пор ни разу не выполнил свое предназначение. Но те, кто понимал меня и мою, скажем так, немного не простую натуру, считали, что этот вариант не так уж и плох, потому что он как минимум избавит учеников школы магии от встреч со мной. Эти шутники были моими лучшими друзьями.

После рассказа о твоем мире у нас обоих появилось тягучее чувство грусти и тоски, которые мы, взращённые в благоприятном и беззаботном мире, не привыкли показывать. Если все, что ты нам рассказал, правда, в чем я не сомневаюсь, то нашей школы магии уже давно нет, мир раздроблен и беден, а сама магия стала доступна каждому без разбора.

— Наши попытки манипуляции твоим разумом, которые ты успешно пресек, не что иное, как попытка понять и проверить, с кем мы имеем дело, а также определить твои способности. Если бы ты был по-настоящему глуп, то мы бы смогли убедить тебя, что это всего лишь странный сон. Окружили бы тебя странными видениями, запугали бы, навели бы на разные мысли, в общем, сделали бы все, чтобы ты спрятал этот артефакт в укромное место и больше никогда его не надевал. Но то, что ты, страдающий от перманентной амнезии, смог воспользоваться нетерпением Блаж и спровоцировать ее раскрыться, а после раскусил мою попытку манипуляции, говорит о твоей незаурядности. Никто не может начать бежать с первого шага в своей жизни, но, пожалуй, такую метафору я мог бы применить в твоем случае. Ты не одарен магией с рождения и не приобрел ее навыки — это мы хорошо ощущаем, но тем удивительнее твои способности! — Вернер и хвалил, и одновременно выпутывался из неловкой ситуации, в которую они с Блаж попали. Точнее, попал в нее только Вернер, потому что Блаж все видела совсем в ином свете. Эти отговорки могли означать, что у Балды было какое-то преимущество, и он точно мог выбраться из этого сна без вреда для себя. Но это все еще было лишь предположение, потому что он помнил угрозу Блаж растопить его мозг, если бы он оказался дикой псиной.