Чтение онлайн

— Вы можете общаться так, что я вас не слышу? — спросил Балда. Блаж аж вскочила на ноги и вскинула руки в диком восторге. Ей это казалось элементарным. Она ошарашила этим вопросом двух преподавателей в первые дни обучения в школе магии, когда поняла, что их слова уж слишком дополняют друг друга. И смех одноклассников стихал по мере того, как они замечали удивленные глаза учителей. И вот появляется человек, который с лету понимает то же, что и она поняла тогда, тысячи лет назад.

— Ты слышал, что он спросил? — она схватила Вернера за плечи и начала трясти.

— Ты преувеличиваешь, Бла-а-а-аж! — Вернер не был в таком восторге, как Блаж, но ее радость передавалась и ему. Она угомонилась и вернулась на свое место.

— Да, мы можем общаться друг с другом. Такую связь могут установить между собой двое или более магов, не обязательно быть мужем и женой. И, как оказалось впоследствии, мужу и жене это очень даже мешает. Кто-то постоянно пытается до тебя достучаться, когда ты наслаждаешься одиночеством и гармонией со своим миром и совершенно не желаешь никого слышать! — повысившая голос Блаж кивнула в сторону Вернера, как будто Балда мог понять ее неверно. Он хотел ответить ей, что хоть такой связи установить ни с кем не может, но тоже желал бы некоторых подробностей не слышать, однако мудро промолчал.

— Да, мы давно не виделись, с момента последней активации артефакта. Три тысячи лет брака все-таки сказываются на отношениях, — эти слова Вернера немного прояснили его влюбленный соскучившийся взгляд. Видимо, они периодически ссорятся и мирятся, что, кажется, естественно для многих семейств и в более коротких браках. Но если они продолжат использовать его для выяснения отношений, то он не выдержит и выйдет из этого занудного сна.

Настало мгновение тишины. Все некоторое время молчали, переваривая это знакомство. Блаж уже сидела на широком пуфе, поджав ноги и выровняв спину. Вернер облокотился на руку, и оба они разглядывали Балду. Тот, в свою очередь, сидел менее расслабленно, потому что еще не привык ко всему происходящему, и переводил взгляд с одного лица на другое. Небольшое количество вопросов в самом начале общения, как брошенный с горы снежок, вдруг превратилось в снежный ком, и никто не знал, за что схватиться. В общих чертах, всем все было понятно, но частные случаи, мелочи и подробности оставались размытыми.

— Вы и в жизни выглядели так, какими я вас вижу? — нарушил тишину Балда.

— Нуууу, в целом да, — заулыбалась Блаж. — Так мы выглядели в свои лучшие годы, когда были еще молодыми, амбициозными, здоровыми и сильными. А так, мы попали сюда уже будучи дряхлыми стариками, на которых и смотреть-то без боли и отвращения нельзя, особенно на Вернера.

Такими подколками Блаж могла развлекать только себя и сейчас вот немного рассчитывала на Балду, потому что на Вернера они не производили ни малейшего впечатления. Вернер высказывался в ее сторону мягче и реже, но и на это она бурно реагировала. Но, раз они оба, так сказать, живы и хорошо выглядят, то, видимо, убить друг друга они здесь не могут. В какие-то моменты их это сильно огорчало, в какие-то радовало.

— А твое лицо? Давно ты себя видел в зеркале? — спросил Вернер.

— Здесь вам повезло. Я как раз смотрелся в зеркало, когда на меня надели ваш «Болиголов», — он махнул рукой, и перед ним возникло зеркало. Его образ оказался совсем таким, каким он его видел недавно, только без платка.

— А мальчик быстро освоился. И свой мир смог показать, и уже легко представляет вещи! — сказал Вернер.

— Это произошло потому, что ты смог осознать, что находишься во сне, — обратилась к Балде Блаж. — Даже на этапе испытания артефакта, когда у него еще не было защиты, наши друзья маги не сразу могли понять, что они во сне, и пытались пользоваться магией так, будто все происходит на самом деле. Естественно, у них ничего не получалось. Когда ты осознаешь свой сон — ты становишься всемогущим, в пределах сна, разумеется.

— Вы говорили, что Вернер — маг ментального общения, телекинеза и созидания, а ты, Блаж, маг перевоплощения и какого-то контроля. То есть Вернер может общаться со мной без слов и создавать вещи, а ты изменять наряды? Я могу звать тебя Блаж? Или Блаженная?

— Зови как хочешь! Можешь даже полным именем, если запомнил. Я так не запоминаю. А про магию все верно — так было при нашей жизни. Здесь же мы оба можем делать что хотим, и общаться, и создавать, и перевоплощаться. Кстати, раз никто не спрашивает, то отвечу, — уникальность «Болиголова» заключается в том, что ты можешь получить полноценное обучение во время сна! И в твоей ситуации об этом даже никто не узнает.

— Думаю, все всё узнают. Результаты обучения всегда можно увидеть по умному лицу того, кто приобретает опыт и знания. У тебя изменится речь, поведение и взгляд. А учитывая то, что «Болиголов» сразу же раскрыл все закупоренные каналы твоего разума, что стало неожиданным даже для нас, то это будет видно очень скоро. И твои близкие, и друзья поймут это раньше всех. Так что, если захочешь скрыть произошедшие в тебе изменения, то придется немножко притворяться.

Утверждения и Блаж, и Вернера дополняли одно другое и были верны. Но последние слова Блаж противоречили словам Вернера, что опять выводило их на внутреннее противостояние.

— Как я могу получить обучение, если не являюсь врожденным магом и даже не владею приобретенной магией? Почему ты думаешь, что я захочу скрыть эти изменения?

— Во-первых, обучаться можно чему угодно, не обязательно магии. Во-вторых, ты можешь магию приобрести — неужели не догадался, — ранее Блаж удивлялась его проницательности, а сейчас уже не принимала малейших промашек. — И чтобы ты знал, мы не врожденные маги, как и большинство сильнейших магов школы магии.

— Есть мысль, что вот это разделение как раз и было одной из причин той войны, — заметил ей Вернер. — А что до сокрытия изменений, то это тоже просто. Ты сказал, что тебя зовут Балда, но это же не имя. Не сказать, что это совсем грубое погоняло, но и не кличка. А раз ты не назвался своим именем, то либо уже совсем отвык от своего настоящего имени, либо ты его даже не знаешь.

— Заткнись! — глаза Блаж наполнились агрессией и пронзили Вернера. — А ты не слушай его. Имя — это как называет тебя тот, кто тебя любит, ничего больше. Если у тебя была мама, то у тебя есть и имя. Все то время, что ты жил со своей болезнью, ты не являлся полноценным участником жизни, и в твоем имени, даже если бы его знали, для тебя не было бы никакого смысла. А сейчас смысл снова начал появляться. Ты или вспомнишь, как тебя звали, или придумаешь себе имя сам. В крайнем случае я назову тебя.

— Ты решила, что я обижаюсь на «Балду»? — этот гнев Блаж был такой невыразимо прекрасный и будоражащий, что волосы на руках спящего Балды зашевелились. Будто сама мама встала между ним и всем миром, выпустила когти и приготовилась порвать всех в лоскуты. Может быть, в этом и заключается ее настоящая магия перевоплощения! — Мне нет дела до того, что думают остальные. Балда так Балда, кличка или имя, — мне все равно. Мне нравится наша лучница Хлоя, и, когда она говорит мне «Балда» своим нежным голосом, мне кажется, что имени лучше еще не придумали.

Блаж втянула невидимые когти и перевоплотилась обратно в ту веселую Блаж. Балда не смог вовремя отделить речь от мыслей и сейчас уже думал, что сказал лишнее.

— Но Вернер прав, — он продолжил. — Я буду скрывать свое изменение, потому что не знаю, как к этому отнесутся близкие мне люди. До «Болиголова» мне думалось, что все они хорошие и не дадут меня в обиду, но, как только я надел его, во мне включилась какая-то внутренняя защита, которая заставляет меня сомневаться и быть осторожным. Я, конечно, верю моему дяде и его друзьям, только ведь навредить можно не только напрямую, но и случайно, сказав лишнее, или вообще из добрых побуждений.