Чтение онлайн

Джоф вернулся из уборной и ждал, когда все соберутся. Праздник закончился, эль больше не лез в горло. Хлоя выглядела бодрее всех, хотя всем казалось, что выпила она больше. Джоф выглядел уставшим, но, возможно, просто огорченным от того, что после Харда так никому и не втащил. Балда вытянул Кристофа из-за стола, Роджер помог подняться Джофу, и все вместе они вышли на улицу, освещенную утренней зарей. Из борделя раздавался веселый смех, — значит, девушки смогли найти себе клиентов. Хлоя шла впереди вприпрыжку, а за ней, опираясь друг на друга, плелись все ее друзья-собутыльники-компаньоны. Она возвращалась назад, оббегала их, подгоняла и снова уносилась вперед. Где она нахваталась столько энергии, для всех было загадкой, потому как у них не оставалось сил даже пошутить.

Дома все молча разлеглись по своим местам. Балда почти неосознанно надел свою волшебную повязку и, нацепив поверх нее капюшон, свернулся калачиком на том же топчане. Хлоя с умилением посмотрела на него, решила, что ему холодно и укрыла его одеялом из шкуры. Бодрая Хлоя еще раз огляделась и, увидев, что одинока в своей бодрости, быстро улеглась и переключилась на сладкий сон. Спустившийся к ним с удочкой проводник спросил, хорошо ли погуляли, но ответом была только тишина. Проводник усмехнулся, погасил все огни, занавесил окна и вышел на утреннюю рыбалку.

Джоф и Роджер спали мертвецким сном. Ко всеобщему, еще не осознанному удивлению, в этот раз Джоф не храпел, — прошлой ночью все успели заснуть до его возвращения из борделя. Кристоф во сне махал руками, все-таки решив принять участие в прошедшей драке. Хлоя единственная сопела и причмокивала. Балда снова погрузился в мир своей вновь обретенной памяти. Обычно после выпитого он спал крепко и без снов, но не в этот раз.

Снова выросли деревья и дома, стали выше люди и лошади. Появился Джоф, смотрящий на него сверху вниз своим расстроенным и угрюмым взглядом, — он был в красивых стальных доспехах, шишаке и с высоким двуручным мечом. Тогда он еще отличался стройным телосложением, большими усами и сражал наповал своим мужественным видом всех женщин в городах. Тогда чувство юмора еще не было его прибежищем и основной защитой, потому что маленький Балда только-только появился в его беззаботной жизни. После смерти сестры он забрал Балду с собой в свой дом. С Джофом жила одна сварливая женщина, отличавшаяся довольно приятными чертами лица, когда спала. Возможно, что до появления Балды в доме она была такой же приятной и в часы бодрствования. Эта женщина не могла понять, зачем Джоф взял Балду к себе в дом, почему не отдал его в какую-нибудь богадельню, — там бы о нем заботились лучше, и Джоф стал бы свободнее и счастливее. Из-за этого они постоянно ссорились, но Балда тогда был не способен всего этого понять, он просто видел, что женщина его не любит, а дядя все время в плохом настроении. В какой-то день эта женщина ушла и больше не вернулась. Они стали жить вдвоем. Тогда у Джофа еще была служба в городе, и, пока Балда был маленький, он не хотел и не мог ее оставить. Какой-то мужчина приходил к ним в дом, долго уговаривал Джофа и показывал ему магическую шкуру невиданного зверя. Они долго пили, а Балда часто слышал свое прозвище от незнакомца, — тот произносил его с таким пренебрежением, словно ему в рот муха залетела. Джоф наорал на мужчину и выпроводил его за дверь.

По сочному, цвета яблок, зеленому лугу пронеслись прекрасные лошади, и Балда пошел вслед за ними. Они привели его на загородную конюшню, где было тепло и пахло по-особенному. Балде разрешили приходить и ухаживать за лошадьми. Джоф на это только пожал плечами. Лошади понимали Балду, а Балда понимал лошадей. Он не мог запомнить все названия элементов упряжи и сбруи, но чувствовал, как нужно запрячь и снарядить лошадь, чтобы ей было удобно. Он научился ездить и управлять повозкой, что при его болезни было практически чудом. Ни разу он не вывалился из седла и нигде не застрял с повозкой. Возможно, все дело было в лошадях: он заботился о них, и они в ответ заботились о нем. Эта возня Балды с лошадьми несколько успокоила Джофа. Он мог оставить Балду на конюшне и заняться своей личной жизнью и своими делами.

Время беззаботного неведения наделяло способностью быть счастливым и свободным, когда многие вокруг были обречены носить с собой груз своего прошлого и своих забот. Джоф смирился с тем, что ничего не может сделать, и обманывал сам себя, делая вид, что этот мальчик ему вовсе не родной и что он лишь проявляет о нем посильную заботу. Так продолжалось какое-то время: поры года сменяли друг друга, Балда подрастал вместе с лошадьми, Джоф не встретил любовь всей своей жизни, но и не приводил женщин домой, предпочитая ходить к ним. А потом появился Роджер.

Что произошло между Джофом и Роджером, было не понятно, но их общение началось с громогласной ругани, которая переросла в драку. Роджер отпрыгнул от первого удара и предложил выйти на улицу, чтобы не громить дом, чем вызвал смех Джофа. Но на улице смех быстро кончился, потому что Джоф даже предположить не мог, что бывают настолько сильные люди. Балда с удивлением наблюдал за ними через тюлевую занавеску на окне комнаты, — он никогда раньше не видел, чтобы мужчины дрались. Роджер был на голову ниже Джофа, но это нисколько не мешало ему вкладывать невероятную силу в свои удары. Джоф в силу своей комплекции привык наносить боковые удары наотмашь, но Роджер легко под них подныривал и сам выстреливал кулаками ему в грудь и в живот. Неизвестно, из каких соображений он даже не пытался бить Джофа по лицу, но и удары по корпусу были ощутимыми. В какой-то момент Джоф все-таки поймал Роджера: влепил ему звенящую оплеуху и отправил отдыхать на мягкую траву. Роджер сознания не потерял, но подняться у него не получилось, только сесть. Джоф тяжело дышал и держался за живот, видимо, вдохи причиняли ему боль. Он сел рядом с Роджером, и так они просидели некоторое время. Роджер что-то говорил, а Джоф только слушал. Затем они вошли в дом, и Джоф достал бутыль вина, и они просидели за столом до самой темноты.

Белая птица закричала чайкой в красном, словно предзакатном небе, и Балда понял, что его зовут на волшебный остров. Он взмыл ввысь, оставив позади воспоминания, и полетел за птицей. Он взлетел выше облаков и, как и в прошлый раз, упустил птицу из виду. Но, кажется, направление не имело никакого значения, ему просто нужно было оторваться от прошлого и просто лететь, и он в любом случае доберется до нужного места. Облака были розоватого цвета, они то внезапно расползались в непроглядный туман, то вновь собирались, принимая продолговатые воздушные формы. С каждой новой волной облака становились все меньше и меньше, все более вытягивались в длину. В какой-то момент они начали изгибаться и подпрыгивать вверх-вниз. Балда пригляделся и увидел, что облака превратились в темно-розовых рыб, косяком несущихся в пустоту, и он был частью их огромной стаи. Полет или скорее даже заплыв доставлял огромное эмоциональное удовольствие. Вокруг была сплошная розовая пустота, на фоне которой выделялись более темные рыбы, и порой казалось, что они летят не вперед, а просто не спеша падают вниз. Балда даже пытался подражать рыбам и изгибаться как они, но не был уверен, что у него есть хоть какое-то тело.

Вдруг сбоку замаячило что-то полупрозрачное и блестящее. Любопытство взяло верх, и Балда полетел прямо на блики, лавируя между рыбинами-облаками. Странный предмет в форме шара был похож на большую каплю воды, ее поверхность волновалась, и вся капля пыталась распасться на части, но неуловимая магия не позволяла ей этого сделать. Балда протянул руку, чтобы попробовать, какая она на ощупь, и капля сразу прильнула к его руке, обволокла ее до запястья и замерзла в лед. Он дернул несколько раз в попытке высвободить руку, и его дернуло в ответ. Он полетел за ледяной каплей прямо под стаю куда-то вниз, словно кто-то тащил его. Так и было: за каплей тянулась тонкая магическая нить, ведущая к удочке, которую держал Вернер. Он лежал на цветущем маками лугу на небольшом, парящем недалеко под стаей островке. Балда упал прямо в густые заросли красных маков и совсем не ушибся. Лед снова стал водой и отпустил его руку. Балда увидел, что находится в своем теле, одетый в белые штаны и просторную рубашку. Он поднялся на ноги и подошел к Вернеру. Вокруг в траве трепыхалось несколько красных рыбин, хорошо маскирующихся в маках. Одна рыбина выбилась из сил, превратилась в розовый туман, и легкий ветерок сдул ее с поля.

— Привет, Балда! Рад тебя видеть, — Вернер посмотрел на него снизу-вверх. Он лежал в одних черных коротких штанах, заложив руку за голову, другой рукой он взмахнул удочкой и закинул водяной шар вверх, прямо в гущу пролетающей стаи.

— Привет! — Балда сел рядом с Вернером, откинулся на локти и стал наблюдать за рыбами. У него не возникло никаких вопросов по поводу происходящего. Ловить летящую по воздуху рыбу таким способом казалось довольно логичным: рыбы ведь любят воду и дышат в воде через жабры. И даже если эти рыбы сделаны из облаков, то им все равно нужна вода. Но эти рыбы почему-то совсем не замечали водяной шар Вернера.

— Тебе не кажется, что эти рыбы какие-то неправильные? Совершенно игнорируют воду. Вот несколько попалось, но и те случайно, — Вернер отвел свою приманку туда, где, как ему казалось, было больше рыбы. — Я уже и на червя пробовал, и на муху. Эти сумасшедшие рыбы вообще ни на что не реагируют. Вот, думаю, попробовать магической сетью.

— А что ты собираешься с ними делать, когда наловишь? — спросил Балда. — Кажется, все пойманные тобой уже превратились в туман и улетели.

— Подержи-ка! — Вернер отдал удочку Балде, вскочил на ноги и огляделся. Вокруг был только мак, — последняя оставшаяся рыбка пыталась отползти к краю острова. Вернер взял ее в руку, но она сразу же превратилась в дым. Вернер поднес уплывающий туман к лицу и успел его немного вдохнуть, пока ветер окончательно его не развеял. — Вкусно, но странно, до твоего появления с ними такого не случалось.

Он вернулся назад, лег и подложил руки под голову. Балда следил за водяным поплавком, который одиноко болтался среди обтекающей его стаи.

— Я хотел наловить их целую поляну, чтобы подарить их Блаж. Мы бы сели где-нибудь на песчаном берегу и вдыхали бы этих вкусных рыбок. Такое нашествие, знаешь ли, не каждый день бывает, — Вернер говорил так уверенно, что Балда даже не вздумал усомниться в его словах. Впрочем, в прошлый раз было много всего странного, почему бы этому странному не происходить и теперь.