Чтение онлайн

Ослы под присягой рассказали чистую правду: мол, ничего дурного не замечали – никаких бесов и колдовства. А летать на метле при желании каждый способен. Хозяек оправдали. Однако судьи, посовещавшись, вынесли приговор свидетелям за чрезмерное красноречие. Если простой осел рассуждает, как ученый адвокат, тут, конечно, не обошлось без нечистой силы! И повесили всех троих бедняг за ноги на кривых деревьях.

– Не подавай виду, что умеешь разговаривать! – наставляла мама рыжего ослика. – Лучше выстукивай копытом сообщения по азбуке Морзе – точка, точка, тире, точка. Или складывай ушами буквы и слова.

К счастью, у Шухлика и не было времени на разговоры. Если он не учился, стоя под окнами ближайшей школы, то прыгал и скакал где придется. Играл с приятелями – козлом Така и кошкой Мушукой. Приставал к своей любимой тетке – корове Сигир. Или к двугорбому верблюду – дядьке Бактри. Иногда катал хозяйских детей, взбрыкивая от избытка чувств.

А сам хозяин Дурды сидел, будто глиняный истукан, на пестром коврике среди черных, как вороны, чайников-кумганов, щурил глаза и всхрапывал, задремывая в тени пирамидального тополя. Перед ним лежали рогатка и горка камешков, чтобы распугивать птиц с абрикосовых деревьев. Да он никак не мог выбрать подходящий камешек.

Ослику бывало хотелось поговорить с хозяином. Узнать, что тот пьет из пиалы, почему потеет, кряхтит и вытирает блестящую лысину большим, вроде наволочки, платком и вообще, как это возможно сидеть на одном месте столько часов подряд, скрестив ноги и руки. «Наверное, хозяин наказан и мучается, – думал ослик Шухлик. – Рад бы, конечно, попрыгать, да, видно, хозяйка не разрешает. Хотя сама скачет по двору из конца в конец, куда захочет, – стирает, готовит, чистит, убирает. Это так несправедливо!»

И ослик решил растормошить, развеселить хозяина. Подошел тихонько сбоку и крикнул в самое ухо: «Йо-го-го-йа-йа!»

Ох, что же сталось с хозяином Дурды! Подскочил на месте, как огромная древесная лягушка. Квакнул, крякнул, кукарекнул. Опрокинул все чайники, разбил пиалу. Наконец заполз под коврик и затаился, будто обычная толстая кочка.

Шухлик подумал, что это такая игра – вроде пряток. Разбежался и легонько лягнул эту кочку. И тогда коврик ожил! Но не полетел, как настоящий ковер-самолет, а быстро-быстро заскользил по земле к дверям дома. Стукнулся с разгона о порог, да так и замер.

Хозяйка, вернувшись с базара, не могла понять, куда пропал хозяин. Всегда сидел на одном месте, как прикованный, и вдруг исчез!

Она наступила на коврик у порога, снимая обувь, и едва не упала. Коврик хрюкнул, вырвался из-под ног и покатился, сворачиваясь, на бахчу, где притих среди дынь и арбузов. Долго потом хозяйка разворачивала и успокаивала хозяина.

Дурды так и не понял, кто напал на него.

– Кажется, какой-то шайтан, – шепнул он хозяйке. – Черт с копытами! – И поглядывал с подозрением на всех копытных во дворе. Особенно на ослика – глаз с него не спускал, следил за каждым шагом, думая, как отомстить.

Мама-ослица неспроста дала своему сынку такое ласковое имя – Шухлик, то есть шаловливый, озорной. Словом, весельчак. «Большая его голова переполнена знаниями, как мешок овсом», – хвалилась она.

В крепком теле столько сил, сколько в ураганном ветре. И легкие ноги просятся танцевать».

Тетка Сигир кивала, соглашаясь: «Му-у-му-у!» Да и дядька Бактри, мерно пережевывая верблюжью колючку, бормотал: «Забавный Шух-лик. Только напрасно хозяина пугает. С хозяином шутки плохи».

А Шухлик радовался целыми днями, что светит солнце, зеленеет трава или льет дождь. Что он, Шухлик, просыпается с рассветом и живет-живет до вечера, а потом спит рядом с мамой до следующего утра. И вокруг другие живые существа, которые ходят, летают, ползают, стрекочут, жужжат, мычат и поют. И как ясно, отчетливо видно каждую веточку, травинку, жучка или паутинку.

Вот уже выпорхнули ночные красавицы – бабочки – парвоны. Значит, пора закрывать глаза и видеть сны, такие же веселые, как прошедший день, такие же загадочные, как день будущий. Он понимал, что весь мир создан для него, Шухлика. О, а как он улыбался – так, что уши сходились на затылке и обнимались, как родные братья, а потом подпрыгивали, чуть ли не улетая с головы, будто два рыжих фазана. Он так любил все и всех, что каждый раз перед сном пел благодарственные песни. «Йа-йа-йа! – кричал изо всех сил, будто дул в золотую трубу. – Йо-йо-йо! Йу-йу-йу!»

Хозяин Дурды вздрагивал на своем коврике, переворачивал пиалу вверх дном и уходил в дом, откуда вскоре долетал, как бесконечный жалобный напев, его храп, напоминавший и мычание тетки Сигир, и рев дядьки Бактри, и блеяние приятеля Така. Впрочем, никто из них не мог разобрать, о чем эта ночная хозяйская песня. Хотя слышались в ней и обида, и даже угроза.

Только кошка Мушука, умевшая проникать в сновидения, намурлыкивала по секрету, что снится хозяину Дурды.

– Поверьте, друзья, как захрапит, так сразу начинает ловить шайтана! И это бы ничего, да тот шайтан очень напоминает нашего ослика, нашего Шухлика.

Когда рыжему ослику исполнилось три года, мама-ослица сказала:

– Знаешь ли, дорогой, всякое случается в жизни.

Обещай мне, что ты никогда не будешь унывать, а останешься таким же веселым и здоровым – что бы ни произошло!

Шухлик и представить не мог, какие такие происшествия способны изменить его характер. Что заставит его не петь песни, не радоваться жизни?

– Я готова за тебя в огонь и в воду, мой Шухлик, – вздохнула мама. – Но ты уже так подрос, такой сильный, что нас могут разлучить.

Шухлик не понимал этого слова. Что такое – разлучить?! «Лучить» звучало приятно, а «раз» – не очень-то.

– Ну, нас разделят, разъединят, и мы пойдем по разным дорогам, – всхлипнула мама-ослица.

Нет, это казалось настолько диким и невозможным, как, например, корова Сигир с двумя горбами или верблюд Бактри с рогами!

Ослик Шухлик только попытался вообразить себя отдельно от мамы-ослицы, как сразу будто бы рухнул в огромную, но тесную черную яму, где ничего не разглядеть, душно и ноги подкашиваются, а из глаз – слезы.

Он отчаянно помотал головой и хвостом с кисточкой. «Ну вот, все хорошо – мама рядом, и никакой черной ямы. Так было, так есть и так должно быть всегда!» – решил Шухлик. Но мало ли что решит для себя какой-то ослик, пусть даже очень умный. У каждого ослика есть хозяева. От них зависит судьба любого домашнего осла.

Хозяин Дурды не позабыл пинок копытом и путешествие на бахчу в коврике. Очень хотел дознаться, кто все это устроил. От дядьки Бактри, от тетки Сигир и от кошки Мушуки ничего не добился.