Чтение онлайн

– Это поддержит твои силы! Поклонись от меня дайди Диван-биби. Назови ему все твои имена. И умоляй взять в работники. Понял ли ты меня, бедный Бетоб?

Однако осиный рой так громко жужжал и торопил в дорогу, что вряд ли Шухлик расслышал черепаший шепот. Высоко подняв над панцирем старушечью головку, Тошбака долго глядела вслед.

А рыжий ослик брел за осами, как во сне. Когда чуть отставал, жужжание их напоминало гул черного одинокого столба, опершись на который Шухлик провел так много ночей в пустыне. И теперь жалел, что даже не успел попрощаться с ним.

«Ничего-ничего, – думал он. – Я приду к нему, когда почувствую, что умираю».

Они шли – точнее, ослик плелся кое-как, а осы роились впереди, будто небольшое грозовое облако, – целый день и еще ночь. А утром перед ними вырос сад северного ветерка, Багишамал. Он сам приблизился, словно ниоткуда. Будто внезапно появился из-за угла. Хотя, спрашивается, какие углы в пустыне?

Сад был в цвету. Весь бело-розовый от абрикосовых, гранатовых и вишневых лепестков. А местами – пушисто-желтый от кустов мимозы.

Утром деревья зацветали, а уже к вечеру отягощались плодами, хоть урожай собирай. И так каждый день.

Вокруг цветущих деревьев поднимались, как мощные округлые колонны, густые туи, кедры, кипарисы, пирамидальные тополя, а посередине – один огромный платан. Они будто бы поддерживали над всем садом какое-то особенное небо – ясное и нежное, глубокое и влажное, как чистый колодец.

Сад был и тенист и мягко солнечен. Перекликались попугаи с павлинами и сурки с цикадами, кукушка с кузнечиками и журавли с древесными лягушками. Нашептывал что-то небесное северный ветерок.

Слышался лепет родника, и журчание ручьев, и молчание небольшого пруда. Одним словом – оазис.

Иначе говоря, отрадное, милое сердцу и глазу исключение из правил – чудо! То есть то, чего, по мнению некоторых ученых, быть не может.

Конечно, посреди выжженной за лето пустыни в такое трудно поверить. И очень многие проходили мимо, попросту ничего не замечая.

Осы, недолго думая, всем роем устремились в сад, оставив Шухлика у входа. Собственно, никакого входа и в помине не было – заходи, где сердце укажет. Однако Шухлик сомневался и стоял на слабых ногах, качаемый ветром, а перед глазами его плыли розовые, зеленые, белые и золотые пятна.

В конце концов саду надоело это пустое противостояние, он сам шагнул навстречу, и Шухлик очутился под кронами деревьев, как раз у пруда, на берегу которого сидел маленький лысый человек в темно-красном халате. Четыре енота-полоскуна уже постирали какие-то занавески и теперь старательно выкручивали, отжимали.

Ослик подошел ближе и вздрогнул, настолько этот человек напомнил с виду Маймуна-Таловчи.

– Ах, приветствую тебя, дитя арбуза и дыни! – воскликнул он, поднимаясь.

И все четыре енота тут же покатились со смеху, бросив занавески в пруд.

– Почему арбуза? – спросил Шухлик, настолько ошарашенный, что невольно заговорил, как Валаамова ослица, по-человечески. – В каком смысле дыни?

– Мой золотой заморыш! В саду Багишамал нет никакого смысла. И толку нет! Хотя есть многое другое. Впрочем, где поклон от старушки Тошбаки?

«Откуда он знает?» – удивился ослик.

– Запомни, любезный, я все прекрасно слышу и чую на любом расстоянии, потому что лысый. Волосы, понимаешь ли, мешают – шуршат и заглушают! – подмигнул чудной человек. – Ну, уж коли ты пришел, то кланяйся и умоляй взять в работники! Иначе – скатертью дорога.

«Так, значит, это и есть тот бродяга – дайди Диван-биби, о котором говорила черепаха, – с тоской подумал Шухлик. – Сад, конечно, прекрасен! В нем хочется остаться. Но сам дайди не вызывает приятных чувств. И правда, как брат родной Маймуна-Таловчи! Не лучше ли вернуться к моему столбу?»

Меж тем Диван-биби ни с того ни с сего рухнул на колени.

– О, мудрый дальнозоркий господин! – возопил он, звонко шлепая себя по голове. – Не оставляй меня безутешным! Возьми с собой в то райское место, к тому дивному черному столбу, гудящему так сладко день и ночь! Не то сейчас же утоплюсь на горе брату моему, возлюбленному Маймуну-Таловчи!

И он действительно пополз к пруду, а еноты едва удерживали его, вцепившись в полы халата.

– Ах, нет, пустите меня, пустите! – причитал Диван-биби. – Несчастье на мою седую голову! Этот достойный господин, чуть-чуть похожий на осла, даже не пожелал представиться. Ни одного своего имени не назвал. Беда мне, беда!

И, вывернувшись из халата, в одних небесно-голубых трусах по колено, дайди скорбно, будто кусок глины, бухнулся в пруд. Еноты заголосили на весь сад, прикрыв глаза лапами.

Шухлик совсем растерялся. Точнее, подрастерял тупое безразличие, накопленное в пустыне.

«Сразу топиться?! – возмутился он. – Как бы не так! Сперва пусть выслушает правду о своем любимом братишке-живодере».

И с разбегу кинулся в воду спасать дайди. Сразу запутался в занавесках, брошенных енотами, и пошел ко дну. Вернее, по дну, потому что пруд оказался мелким.

Промытые глаза различили рядом лысую голову дайди Дивана-биби, подобную нераскрывшейся кувшинке, совсем не похожую вблизи на Маймуна-Таловчи.

То есть для осла, особенно подслеповатого, все люди, если честно, на одно лицо. Но в этом было что-то необычное, успокоительное и притягательное, будто в пучке свежей травы или в мамином вымени, которое Шухлик сосал полгода и запомнил навсегда.

– Ах, наконец помылся золотой заморыш! Как хорошо! – усмехался дайди, пуская изо рта водяные фонтанчики. – А то явился в мой сад, точно безымянный пыльный коврик с проезжей дороги!

Подталкивая друг друга, выбрались они из пруда. Рыжий ослик, весь в тине и ряске, стоял на берегу, словно глиняная расписная игрушка-свистулька, какие продают на базарах.

– Ну, так и быть, – сказал Диван-биби, надевая красный халат, в котором очень напоминал маленький острый перчик. – Раз уж так настаиваешь – едва не утопился! – беру тебя в работники. Садовником. Только свистни разок!

И Шухлик неожиданно лихо свистнул, хоть никогда раньше не пробовал, и отряхнулся всем телом – с ушей до кончика хвоста. Показалось, многое стряхнул. Вроде бы тяжелая каменная плита упала со спины и рассыпалась в прах.

– Какой молодец! – воскликнул обрызганный дайди. – Отряхивайся и свисти каждое утро вместе с петухом Хорозом! И еще одно условие: работать с улыбкой! Чтобы была, как растущий месяц. А если перестанешь улыбаться хоть на минуту, сад уйдет без тебя. Останешься один в пустыне. Даже свой любимый столб не отыщешь.