Чтение онлайн

"Ладно, ладно. Прости".

"Ты обрезан".

Он не толкает меня внутрь.

"Ты еврей?"

Он все еще не заталкивает меня, и я не могу удержаться, чтобы не хмыкнуть.

"Не смейся!"

"Извини. Просто я никогда не видела таких вживую".

"Серьезно?"

"Серьезно. В Великобритании это большая редкость. Только если есть медицинские показания или твои родители садисты".

"Есть много преимуществ для здоровья, если ее удалить".

"Нет. Я не поведусь на твою пропаганду против ненужной кожи".

Он смеется.

Честно говоря, я просто рада, что проскочила мимо того факта, что все, о чем я могу сейчас думать, — это его член. Интересно, твердый ли он…

"Ты не станешь спать с коллегами".

Как-то странно… Мило, что Мэддисон поделилась. Еще несколько часов назад я была уверена в другом ответе. Однако теперь… Я толкаю его внутрь. Он задыхается, но в кои-то веки не поднимает шума. Когда он возвращается, то кладет руку мне на талию. Так неужели минуту назад он просто уважал мои границы?

"Ты думал о том, чтобы трахнуть меня хотя бы раз с тех пор, как мы познакомились". Мои слова выходят непроизвольно хриплыми.

Он не толкает меня внутрь, и мое сердце бьется быстрее. В этот момент оно может быть похоже на растопку: до воспламенения осталось всего один удар кремня.

"Ты не остановишь меня, даже если я попытаюсь".

Игривость исчезает из его тона. Это не утверждение, а вопрос.

Я не толкаю его.

Все происходит так быстро. Он крепче прижимает меня к себе, и его тело подается вперед. Душ отключается. Он делает шаг в сторону его и тянет меня за собой. Мягкие губы Тома встречаются с моими, холодными от воды. Одна из его рук обнимает мою щеку, а его язык осмеливается лизнуть мои губы. Я тихонько стону ему в рот, мои затвердевшие соски едва касаются его груди, когда я пытаюсь притянуть его ближе. Он отказывается с быстрым: "М-м-м". Почему бы и нет? О. О. Так вот почему его вторая рука не держит меня; она слишком занята тем, чтобы держать определенную часть себя подальше".

Медленные толчки и прикосновения наших губ сводят меня с ума. Но когда он переходит на мою шею, я не могу сдержать вздох удовольствия. Думаю, теперь мы оба жалеем, что не сделали этого раньше.

"Черт. Я такая мокрая, Том".

Он мурлычет, как будто ему больно.

"Я так хочу попробовать тебя на вкус".

Крик снаружи разрушает реальность.

"Время вышло!"

Никто из нас не двигается.

"Это еще не конец".

Он целует меня еще раз, наши губы встречаются вновь, когда мы снова отстраняемся.

"А теперь иди и найди свои трусики", — приказывает он, и я хихикаю.

Трусики. Такое глупое слово.

Я ищу в темноте свое полотенце, быстро вытираюсь и вручаю ему, а затем ищу свое нижнее белье. Когда мы оба приводим себя в порядок, то смело возвращаемся в спальню. Все стоят в кругу. Несколько человек оборачиваются, чтобы посмотреть на нас с хитрыми улыбками, но в их головах явно промелькнула мысль о том, чем мы занимались без посторонних глаз. Я благодарна за приглушенный свет: мне не хочется, чтобы сотня малознакомых людей в моей комнате увидела, как раскраснелись мои щеки, или намокли волосы. Я снова смотрю на Тома, не ожидая прилива жара, который внезапно охватывает меня, когда его глаза находят мои. Я перемещаю взгляд вниз, туда, где его руки не так уж и случайно прикрывают натянутые боксеры. Я снова ловлю его взгляд, и мы обмениваемся ухмылкой.

Люди расступаются, чтобы дать нам возможность присоединиться к кругу, но их внимание снова обращается на другую сторону комнаты. На нижней койке сидит какая-то девушка, яростно молотящая бедрами какого-то парня. Она целуется с ним так, будто он в коме, а ее слюна — источник жизнеобеспечения. Мой дезодорант лежит на полу, указывая на парня на кровати, так что я делаю обоснованное предположение, что мы перешли к игре в Бутылочку. Я оглядываю комнату в поисках Оскара, и мое сердце замирает, когда я его не вижу.

Пожалуйста, скажи мне, что он ушел. Пожалуйста.

Люди отсчитывают время от пяти до тех пор, пока девушка в конце концов не сползает. Парень садится. Желчь поднимается у меня в горле, когда горькая рука кармы душит меня.

Оскар проводит рукой по волосам, не обращая внимание на людей. Некоторые парни весело дают ему «пять», радуясь тому, что он наконец-то начал действовать, но он не сводит глаз с пола. Когда он наконец встает, то возвращается на свое место в кругу и смотрит вверх, чтобы устремить свой взгляд на меня.

Он не хотел этого. Ничего подобного.

Я заслуживаю всего, что чувствую. Бутылка продолжает вращаться, но я не обращаю на нее внимания. Пока Оскар не делает шаг вперед, чтобы раскрутить ее. Я опускаю глаза, не желая смотреть, как он снова играет в это. Но тут бутылка указывает на меня. Я не обращаю внимания на взволнованные возгласы, из-за моего имени. Я не могу этого сделать. Я не хочу. Я думаю лишь о том, что сделала только что в ванной, что причинило Оскару боль, но если я поцелую его сейчас, я причиню боль Тому.

"Я почти уверена, что она остановилась на Томе", — говорю я с абсолютной уверенностью.

У Тома глаза чуть не выскочили на лоб. Это его собственная вина — он подал мне идею. Перевожу взгляд на Оскара, и он, кажется, расслабляется. Он в игре.

"Ты уверена в этом?"

Отвечает Том, его голос звучит на порядок выше, чем раньше.

"Прости, что ты только что сказал…?

"Я думала о том, чтобы трахнуть его, но только если он будет снизу".

Зал поддерживает меня. Глаза Оскара расширяются и медленно моргают, принимая комплимент.

"Это было вырвано из контекста".

Том пытается защищаться, но это бесполезно: толпа теперь обратила свое внимание на него. Он нехотя радуется, что его шутку используют против него. Том собирается это сделать. Я знаю, что он это сделает. Потому что если я что-то и узнала о нем за эту неделю, так это то, что он не может отступить от вызова. Особенно когда нужно угодить толпе.

Надув щеки, чтобы скрыть улыбку, он обращает внимание на Оскара.

"Ну же, Харви".

Он выходит в центр круга, и вокруг него раздаются пронзительные крики.

Оскар тоже подходит к нему, и когда нервы Тома начинают сдавать, Оскар берет себя в руки, слегка касаясь талии Тома.

"Я так нервничаю!" — задыхаясь, говорит Том, обмахивая лицо рукой.

Этот парень никогда не упускает возможности поиграть на людях.

"Не стоит", — успокаивает его Оскар.

Том тихо падает в обморок. Их лица сближаются. Оскар кладет руку на шею Тома, большой палец ложится на его щеку.

"Так нормально?"

Том едва слышно шепчет свое согласие, затем прочищает горло и повторяет его более глубоким, мужским голосом. С Оскаром все по-другому. Он уверен в себе, не взволнован.