Чтение онлайн

– Есть, шеф! – вдруг вскричал он. – Исследователи проделали долгий, тяжелый путь, верно? Они измотаны, обессилены. Им нужен отдых. Я отвечу на некоторые рутинные вопросы, которые будут заданы, и это на время удовлетворит любопытных. Что касается того, как вывезти исследователей из Грант Филда. Я отправлю за ними машину «скорой помощи», принадлежащую компании. «Скорая» – единственный вид транспорта, который наверняка пропустят туда и обратно без труда. Держите все под контролем до моего приезда.

Я договорился о приезде Сэма Пирса, и пока ждал его, коротко поговорил с Баррингером и другими. Объяснил, что пытаюсь сделать и попросил не обсуждать ситуацию с журналистами, поскольку это, скорее всего, приведет к противоречивой, нежелательной огласке. Они с готовностью согласились. Не знаю, то ли из-за моего умения убеждать, то ли из-за престижа компании, которую я представлял.

Большинство из них ушли. Я заподозрил, что большая часть из них присутствовали, главным образом, в надежде на известность, которую обретут в связи с таким знаменательным событием. А поскольку ничего такого не предвиделось, им не было причин оставаться. И, как мне показалось, они были рады покинуть комнату.

Роуи и исследователи сидели. Попыток вести беседу, явно, не было. Роуи тупо смотрел в пол. Его горе не могло быть горше, если бы Джимми вовсе не вернулся. До нас доносился приглушенный шум снаружи. Толпы вокруг росли, слышались крики и глухой рокот множества маленьких самолетов. Но здесь, внутри стояла тишина – тишина гнетущая, давящая. Как тяжело было сидеть рядом с людьми, которых ты знал много лет, и не обменяться ни словом. По крайней мере, так чувствовал я. Роуи казался слишком оглушенным своим горем, чтобы что-то чувствовать. Четверо исследователей были бесстрастными. Их расслабленные позы, казалось, указывали, что они не находят эту ситуацию ни в малейшей степени неловкой. Они были холодны, как спящие рыбины в глубоком, замерзшем пруду, не реагирующие ни на какую наживку.

Нарастающий гул голосов снаружи никак не добавлял мне спокойствия. Когда Сэм Пирс, наконец, прибыл, я уже весь издергался.

Пирс направлялся ко мне через комнату, когда заметил исследователей. Он остановился как вкопанный, словно наткнулся на невидимую стену. Глаза его расширились, и он все смотрел, смотрел. Потом повернулся ко мне с потрясенным лицом.

– Господи! – прошептал он. – Господи! Я ожидал какого-то сюрприза, но это…

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил я.

Пирс молча кивнул. Потом некоторым усилием воли заставил себя сосредоточиться на цели своего приезда. – «Скорая» на погрузочной платформе у заднего входа, откуда мы можем покинуть здание незамеченными. Но сначала я должен задать несколько вопросов. Они могут..?

– Думаю, да, – сказал я. Я подвел Пирса к исследователям и представил его. Они поднялись и торжественно поклонились.

Пирс сглотнул, неуверенно взглянул на меня и начал:

– Мы собираемся вывезти вас отсюда. Это разочарует множество людей, поэтому я бы хотел получить ответы на несколько вопросов, которые можно будет дать им в качестве компенсации. Вначале, – Пирс заколебался, – ваши имена.

Джимми вызвался ответить.

– Пол Уитон, Виктор Сорелл, Джон Лаудер и я, Джеймс Роуи.

– Ясно, – неловко отозвался Пирс. Он снова заколебался. – Первоначально вас было шестеро. Что случилось с еще двумя?

– Кольб и Стеллерс? Они остались.

– Остались? – Пирс потрясенно уставился на них. Да и я тоже.

– Да. Они не пожелали возвращаться.

– О. – Пирс взглянул на меня с ошеломленным выражением лица. – Еще одно… есть ли… если ли на Марсе люди?

– Да.

Ответ был простой и очень прозаичный, но я ощутил нервный трепет какого-то суеверного страха. Вот он, определенный ответ на один из извечных вопросов, которым жители нашей планеты задавались в отношении Марса. И все же, учитывая перемены, произошедшие с исследователями вследствие контакта с этими инопланетными существами, это, скорее, встревожило меня, чем приятно взволновало.

Пирс продолжал.

– Марсиане… они выглядят как мы?

– В некоторых смыслах, – уклончиво ответил Джимми.

– А города там есть?

– Есть руины городов. Но в нашем понимании этого слова в настоящее время – нет. Эантии – марсиане – переросли их.

Пирс снова поглядел на меня, его голубые глаза потемнели. Эантии, которые переросли города… Что же, мрачно гадал я, на самом деле представляет собой Марс? Джимми отвечал на вопросы довольно охотно, но в действительности, открывал очень мало. А в том, что открывал, таились намеки, которые… тревожили.

– И еще одно, – сказал Пирс. – Почему вас не было семь лет?

– «Космический патруль» был сильно поврежден во время приземления. Часть времени – не считая проведенного в пути – ушла на ремонт. Остальная часть… эантии очень много всего знают. Мы остались, чтобы научиться.

Пирс сделал глубокий вдох и выпрямился. У него был вид человека, которому позволили одним глазком взглянуть на неизведанное, и он не знает, испытывает благоговение или страх перед тем, что видел, но не понимает.

– Полагаю, это все. Я подретуширую, где необходимо.

Мы были готовы ухать. Я задержался, только чтобы поговорить с Баррингером по поводу «Космического патруля». Корабль надлежало переместить в ангар и некоторое время держать под строгим карантином. Мой же самолет, на котором мы с Роуи прилетели в Филд, определить на стоянку до тех пор, пока я не пришлю кого-нибудь его забрать.

Я чувствовал себя виноватым, что оставляю Пирса справляться со всем одному, но по тому, как мне пришлось поддерживать Роуи, когда мы шли туда, где ждала «скорая», я понял, что не могу поступить иначе. Роуи нужна моя помощь в том, что ждет впереди, а я не могу находиться в двух местах одновременно. «Скорая» была смешанным гиро-реактивным судном. Вертящиеся лопасти мягко подняли нас в воздух, и самолет понес нас в сторону загородного дома Роуи.

Прошло два дня, которые я целиком провел в доме Роуи, отправляясь в постель таким измотанным, что едва хватало сил раздеться.

Было сделано все, чтобы привести исследователей в презентабельный вид. Их одели в цивилизованную одежду, волосы и бороды подстригли. Можно было, конечно, совсем сбрить бороды, но тогда бледность щек и подбородков сильно контрастировала бы с дочерна загорелыми открытыми частями лиц.

Конечный результат, хоть и представлял собой огромное улучшение в сравнении с их прежним внешним видом, не мог удовлетворить меня полностью. Было две вещи, с которыми ничего нельзя было сделать. Первая – это их полнейшая отстраненность и безразличие, словно они жили и двигались в своем собственном мире. Они с готовностью отвечали, когда их о чем-то спрашивали или заговаривали с ними, но по своей инициативе не произносили ни слова. В них не было воодушевления, подлинного дружелюбия. Они были вежливы и обходительны, но в остальном вполне могли сойти за марионеток в человеческий рост, которые двигаются только когда их дергают за веревочки.

Второй вещью были их драгоценные камни, или чем они там являлись. Они выглядели прочно закрепленными. Норрис Трейн, врач Роуи и близкий друг нас обоих, имел случай обследовать эти камни и сообщил, что они вживлены прямо в плоть и кости лбов, и удалить их можно было разве что с помощью какого-то хирургического чуда.

В первый же день я связался с родными и друзьями исследователей, и организовал встречу. Я бы предпочел подождать несколько недель в надежде, что возвращение в земное окружение вернет мужчин в нормальное состояние, но зная, как, должно быть, не терпится их семьям снова увидеть их, понимал, что это только приведет к недопониманию. Кроме того, было бы чересчур сильное давление и от других групп. Единственное, что я мог сделать, это позволить Пирсу выступить в качестве своего рода воздушной подушки между исследователями и всеми теми, с кем они вступят в контакт.