Чтение онлайн

После съезда Советов Северной области Ленин продолжал настаивать на немедленном вооруженном восстании, тогда как Каменев и Зиновьев не менее энергично старались предотвратить преждевременное, по их мнению, восстание и успокоить опасения противников большевиков. Тем временем в казармах, на заводах и фабриках большевистские активисты вели агитацию и искали пути проведения в жизнь резолюции заседания Центрального Комитета 10 октября. Подготовка вооруженного восстания до Всероссийского съезда Советов была сопряжена с немалыми трудностями, о которых говорили многие участники двух важных собраний лидеров партии большевиков, состоявшихся по окончании съезда Советов Северной области — чрезвычайного закрытого заседания Петербургского комитета 15 октября и спешно созванного на следующий день, 16 октября, расширенного заседания ЦК с участием представителей Петербургского комитета, Военной организации, большевистской фракции Петроградского Совета, фабрично-заводских комитетов, профсоюзов и некоторых других организаций28.

На заседании Петербургского комитета 15 октября присутствовали 35 представителей большевистских комитетов разных районов столицы. Главной задачей заседания было обсуждение вопросов подготовки к восстанию. Собравшиеся заслушали доклад члена ЦК Бубнова о текущем моменте. Призывая к активным действиям, Бубнов говорил: "…мы втягиваемся в схватку с силами, идущими против нас… Мы стоим накануне выступления". Бубнов убеждал собравшихся: "…все элементы для восстания даны, и если мы в этом убеждены, то все силы должны подготовить к выступлению… Надо собрать всех агитаторов… Ради спасения революции мы должны вести политику не только оборонительную, но и наступательную".

Однако сразу после Бубнова выступил Невский, настаивавший на необходимости выждать определенное время. Его выступление явно показывало, какое огромное влияние оказали июльские события на лидеров Военной организации. "Я от имени Военной организации должен обратить внимание собрания на ту массу трудностей, на которые нам пришлось натолкнуться, — заявил он. — Военная организация вдруг сделалась правой". Утверждая, что абсолютно ничего не было сделано, чтобы подготовить "провинцию" к свержению Временного правительства, и что в деревне агитационная работа большевиков только началась, он сообщил, что в некоторых губерниях крестьяне говорят, что в случае восстания они не дадут хлеба. Игнорируя настроения масс, подчеркнул Невский, партия не может надеяться на победу. Далее он отметил, что не обеспечена совершенно необходимая поддержка железнодорожников и 5-й армии Северного фронта. В целом, утверждал Невский, работа по обеспечению технической стороны восстания еще по-настоящему не началась, не было уверенности в перевесе сил большевиков, необходимом для победы над Временным правительством, поэтому принятую 10 октября резолюцию Центрального Комитета следует признать преждевременной.

После выступления Невского секретарь Петербургского комитета Бокий, очевидно по предложению участников заседания, зачитал полный текст резолюции заседания ЦК 10 октября и заявление Каменева и Зиновьева. Прозвучавшие после выступления Невского предостережения Каменева и Зиновьева явно оказали большое влияние на настроения собравшихся, так как было решено, что резолюцию ЦК следует рассматривать "широко", то есть как с точки зрения ее осуществимости в принципе, так и с точки зрения реальных перспектив проведения ее в жизнь.

С сообщениями о сложившемся на местах положении выступили представители разных районов Петрограда. Хотя содержание выступлений большей частью говорило о нецелесообразности немедленных решительных действий. нельзя сказать, что все выступления были выдержаны в пессимистическом духе. 11апри- мер, Лацис горячо и увлеченно говорил о развернувшихся в важнейшем, Выборгском, районе приготовлениях к восстанию и выразил уверенность в том, что на рабочих этого района вполне можно положиться. Представитель Невского района Винокуров, в отличие от Лациса не склонный приукрашивать истинное положение дел, также отмечал, что "настроение в нашу пользу" и "масса начинает настораживаться". Юкка Рахья заявил, что финны с нетерпением ждут восстания. "Чем скорее, тем лучше" — такие настроения преобладали, по его словам, в Финляндии.

Однако общее положение дел в казармах, на фабриках и заводах часто представлялось столь неутешительным, что не могло не обескураживать многих большевиков. Не следует забывать, что в данном случае речь шла не об отношении рабочих и солдат к передаче власти Советам — никто не отрицал, что программа большевиков находит широкую поддержку в массах; в выступлениях участников собрания звучала тревога по поводу явной пассивности очень многих рабочих и солдат. Вопрос в том, захотят ли они подвергать себя риску потерять работу, быть немедленно отправленными на фронт, оказаться в тюрьме или даже пожертвовать жизнью, отозвавшись на призыв большевиков к вооруженному выступлению, когда на днях должен был собраться Всероссийский съезд Советов. Лишь восемь из девятнадцати представителей районов говорили о том, что массы настроены по-боевому и готовы выступить в любой момент. Шесть представителей районов сообщили, что у них преобладали безразличие и выжидательные настроения, а пятеро без обиняков заявили, что у масс нет никакого желания выступать29.

Калинин сообщил, что в Лесновско-Удельнинском районе "дела подвигались плохо". Представитель Московского района зубной врач Савва Равич выразил мнение, что "массы выйдут по призыву Совета, по призыву нашей партии выйдет мало". Представлявший Петроградский район плотник Сергей Прохоров сказал, что "там, где наше влияние сильно, там настроение выжидательное, а где этого нет, там апатия… Даже если Совет призовет к выступлению, то некоторые заводы, как, например, наш, не выйдут". По мнению Александра Аксельрода из Рождественского района и Наума Анциеловича, который представлял Петроградский совет профсоюзов и возглавлял профсоюз электриков, массы в случае выступления контрреволюции дали бы ей отпор, но сами не были настроены выступать. Аксельрод считал, что "настроение упало в связи с расчетами из-за эвакуации заводов". Резюмируя сообщения, прозвучавшие двумя неделями раньше на конференции большевиков Петроградского округа, представитель окружной организации Харитонов также с пессимизмом сообщил, что "настроения у масс нет". "В Красном Селе… на 5000 человек пойдут сюда 500 человек, а остальные останутся в Красном Селе выжидать", — утверждал он и добавил, что "в Кронштадте настроение сильно пало. Пьянство большое наблюдается даже среди наших товарищей".

Пассивность масс была отнюдь не единственным фактором, обусловившим пессимизм в широких большевистских кругах накануне предполагавшегося взятия власти. В сообщениях из районов на заседании 15 октября прозвучала также озабоченность многих большевиков отсутствием сколько-нибудь удовлетворительной общей технической подготовки восстания. Почти все выступавшие говорили о серьезных трудностях с организацией красногвардейских отрядов и о нехватке оружия и боеприпасов. В целом выступления сводились к тому, что пока еще не был создан орган, который эффективно осуществлял бы подготовку к восстанию. Представитель Нарвского района С.М.Гессен сдержанно говорил о самороспуске боевых сил, очевидно созданных в дни корниловского мятежа, в связи с отсутствием боевых центров. Винокуров, который с оптимизмом рассказывал о настроениях рабочих в Невском районе, признал тем не менее, что отряды Красной гвардии небыли созданы в районе и что "организационным аппаратом (мы] похвастаться не можем". Прохоров прямо заявил: "С Красной гвардией дело обстоит плохо… Вообще в районе полный развал". Представитель Шлиссельбургского района сообщил, что красногвардейский отряд в районе был организован, но записывались в него неохотно в связи с нехваткой оружия.

Явно встревоженный нежелательным оборотом дискуссии Бубнов потребовал слова вне очереди, чтобы напомнить членам Петербургского комитета, что резолюция о текущем моменте была принята ЦК 10 октября в немалой мере благодаря позиции Петербургского комитета, и призвал участников собрания сосредоточить все внимание на обсуждении практических вопросов. Вскоре было принято решение, помимо прочего, созвать конференцию агитаторов-большевиков для разъяснения лозунгов, организовать выпуск вечерней газеты, улучшить связи, укрепить контакты с железнодорожниками и работниками почты и телеграфа и активизировать обучение рабочих владению оружием. Многие члены Петербургского комитета, проголосовавшие за все эти меры, очевидно, больше надеялись, что они быстро дадут результаты, чем Калинин, который, выслушав сообщения представителей районов, заметил: "Резолюция ЦК — это одна из лучших резолюций, которые когда-либо ЦК выносил… Но когда это восстание будет возможно — может быть, через — неизвестно". Как бы то ни было, принятые Петербургским комитетом вечером 15 октября решения со всей очевидностью свидетельствовали о том, что к решительному бою партия еще не готова.

Спешно назначенное на следующий вечер расширенное заседание ЦК имело целью определить стратегию партии большевиков с учетом трудностей, которые стали очевидными в ходе работы по подготовке к восстанию. Заседание, в котором приняли участие около 25 видных большевиков, проходило на северной окраине города, в помещении Лесновско-Удельнинской районной думы. Организационную работу по подготовке заседания выполнили Шотман и Калинин, который был председателем управы районной думы. Свердлова позже вспоминала, что место проведения заседания было неизвестно его участникам до последней минуты. Им сообщили пароль и указали место встречи, откуда участников небольшими группами провели в здание думы. Ленин прибыл одним из последних, быстро снял парик и прошел в две смежные комнаты, где уже собрались почти все участники заседания. Стульев не хватало, многие сидели прямо на полу30. Ленин устроился в углу, вынул из кармана листки с записями и начал их просматривать. Привычным жестом он поднял руку, чтобы поправить парик, вспомнил, что уже снял его, и улыбнулся31.

Работавшая в районной думе уборщицей молодая большевичка Екатерина Алексеева впоследствии вспоминала, что больше всего боялась, что кто-нибудь чужой заподозрит неладное и сообщит властям. Пока не ушел под утро последний участник заседания, она не находила себе места от беспокойства, прислушивалась и внимательно следила за соседними домами. Каждого вновь прибывшего встречал громким лаем сенбернар соседа, и, когда Алексеева не смотрела в окна и не была занята самоваром, ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы успокоить собаку. Заседание, которое началось в 8 часов вечера, кончилось только в 3 часа утра, когда пошел первый в этом году мокрый снег. Участники заседания, вспоминала Алексеева, оставили после себя большой беспорядок32.