Чтение онлайн

Весь день и ночь с 22 на 23 октября Керенский обсуждал со своими главными советниками вопрос о надвигавшемся кризисе. Из всех районов города поступали сообщения о массовых митингах, организованных большевиками, с выражением широкой народной поддержки левых. И все это в дополнение к прямому вызову ВРК правительству в отношении руководства гарнизоном. Вечером начальник штаба Петроградского военною округа генерал Я.Багратуни отдал распоряжение штабу Северного фронта о подготовке к быстрой отправке в столицу пехотной бригады, кавалерийского полка и артиллерийской батареи. Войтинский с Северного фронта ответил, что такая заблаговременная подготовка без знания целей использования военных сил абсолютно невозможна. Подобный ответ следует понимать как опасение того, что солдаты заподозрят неладное и воспротивятся этому шагу56. Через некоторое время Керенский предложил генералу Черемисову срочно прибыть в Петроград, очевидно для обсуждения вопроса о немедленной посылке в столицу верных правительству воинских частей. Кроме того, обсудив положение со своими коллегами-министрами, Керенский внес предложение направить воинские части для ареста членов ВРК и ликвидации комитета. Однако Полковников убедил его повременить с этим. Командующий Петроградским военным округом выразил надежду, что на следующий день при встрече с ВРК удастся убедить его членов изменить свою непреклонную позицию. Затем премьер-министр отдал распоряжение генералу Багратуни направить Совету жесткий ультиматум: или он немедленно отказывается от своего заявления от 22 октября, или военные власти примут любые меры, необходимые для восстановления закона и порядка57.

Тем временем начатая ВРК 21 октября замена ранее назначенных правительством комиссаров приобрела широкий размах. Большинство вновь назначенных комиссаров были только что освобожденными из тюрем известными деятелями Военной организации; почти везде их встречали с энтузиазмом. 23 октября, когда замена комиссаров близилась к своему завершению, ВРК издал приказ, предоставивший его комиссарам неограниченное право накладывать вето на приказы военных властей. Этот приказ, появившийся в левой печати и распространенный по всему городу, оповещал население о том, что в интересах защиты завоеваний революции от посягательств контрреволюции комиссары ВРК назначаются в воинские части и наиболее важные пункты столицы и ее окрестностей, причем приказы и распоряжения для этих частей и пунктов должны исполняться лишь после утверждения их уполномоченными ВРК комиссарами58.

Постоянное ухудшение военного положения Временного правительства в столице усугубилось переходом на сторону ВРК гарнизона стратегически важной Петропавловской крепости и установлением контроля над прилегающим к ней Кронверкским арсеналом — главным складом оружия и боеприпасов. Одну из немногих неудач в борьбе за власть над столичным гарнизоном ВРК потерпел 19 октября именно в этой крепости, так как комитеты частей, расквартированных в ней, приняли резолюцию против "выступления". Когда ВРК тремя днями позже направил туда своего комиссара, были опасения, что его могут арестовать враждебно настроенные солдаты59. Особую тревогу вызывало отношение к левым батальона самокатчиков, находившихся в крепости с июльских дней.

22 октября Троцкий, Подвойский, Антонов-Овсеенко, Лашевич и другие члены ВРК обсудили положение в крепости. Антонов-Овсеенко впоследствии вспоминал, что на этом заседании он выступал за отправку преданных большевикам подразделений Павловского полка для захвата старой крепости. Однако Троцкий, не желая обострять ситуацию, убедил членов комитета в необходимости попытаться овладеть крепостью изнутри. "Не может быть, чтобы там все войска не сочувствовали нам", — якобы сказал он60.

Чтобы завоевать гарнизон путем убеждения, ВРК в полдень октября созвал массовый митинге участием самокатчиков и всех других солдат на главном плацу крепости61. Лашевич вспоминает, что, прибыв на митинг, он увидел множество известных правых эсеров и меньшевиков, а также коменданта крепости, готовых бросить вызов большевикам, вознамерившимся заручиться поддержкой гарнизона. Митинг, на котором Лашевич и Чудновский отстаивали позицию ВРК, продолжался уже несколько часов, когда появился Троцкий, чтобы испытать на солдатах свою силу убеждения. Лашевич писал позже: "Во время выступления Чудновского внезапно раздались оглушительные крики "ура" и аплодисменты. Чудновский стал оглядываться кругом, чтобы понять причину этого взрыва. Вдруг на его лице появилась довольная улыбка: "Я уступаю свое место товарищу Троцкому", — громко объявил он. Троцкий поднялся на трибуну… Наконец установилась тишина, и последовала не столько речь, сколько вдохновенная песня"62.

Массовый митинг на плацу крепости продолжался еще долго после того, как Троцкий закончил выступление; стемнело, и солдаты перешли из крепости в близлежащий цирк "Модерн". В конце концов большинство солдат проголосовало за передачу власти Советам и за выполнение распоряжений ВРК. Лашевич вспоминает: "В 8 часов вечера в крайне напряженной атмосфере вопрос был поставлен на голосование… Все, кто был за ВРК, переходят на левую сторону, а его противники — на правую. С криками "ура" подавляющее большинство солдат бросилось влево. В оппозиции ВРК осталась небольшая группа офицеров и самокатчиков"63.

Завоевание Петропавловской крепости, орудия которой смотрели в сторону Зимнего дворца, стало победой громадной психологической и стратегической важности. Кроме того, с установлением контроля над Кронверкским арсеналом практически все основные оружейные склады оказались в распоряжении ВРК, который мог теперь выдать оружие и боеприпасы своим сторонникам. Однако эти неожиданно легкие успехи нейтрализовались тем, что левые эсеры упорно сопротивлялись всем мерам, которые могли расценить в массовых организациях как поддержку идеи о свержении правительства до созыва съезда Советов64. К тому же поступавшие сведения о политических настроениях на фронте были крайне противоречивыми. Бесчисленные письма с фронта свидетельствовали, что настроение окопного солдата не очень-то отличалось от его собрата в столичном гарнизоне, однако позиция отдельных фронтовых делегаций, прибывавших в Петроград на съезд Советов, создавала впечатление, что, если в столице произойдет восстание до съезда, многие крупные фронтовые соединения могут откликнуться на призыв ЦИК о помощи. Более того, большевистские стратеги в Петрограде все еще сомневались в степени поддержки рабочими и солдатами столицы немедленных военных действий против правительства. Не могли они также игнорировать и то, что сепаратные и чисто военные методы не получат одобрения со стороны местных органов партии, широко представленных в большевистской фракции съезда Советов. Так, кстати, произошло в начале лета, когда большевистская фракция на I Всероссийском съезде Советов фактически поддержала выступавших против плана ЦК провести вооруженную демонстрацию 10 июня; в ходе VI съезда РСДРП, когда делегаты из местных организаций подвергли критике ЦК за его позицию в июльские дни; и совсем недавно, после Демократического совещания, когда его большевистская фракция добилась отмены решения ЦК РСДРП (б) о бойкоте Предпарламента.

С другой стороны, был расчет на то, что в случае выступления правительства против партии большевиков до съезда Советов или после образования съездом нового правительства она сможет рассчитывать на поддержку левых эсеров, солдат на фронте и в тылу, на сплоченные ряды большевиков и на широкий фронт массовых организаций — от Петросовета до фабрично-заводских комитетов. Тогда вина за пролитую кровь пала бы на режим Керенского, а возможность сохранения власти левыми силами безгранично бы увеличилась. Такой курс мог бы привести к созданию коалиционного социалистического правительства, включавшего и умеренные элементы, а не правительства, состоящего только из левых. Очевидно, Ленин был одним из немногих большевистских руководителей, для которых стремление безотлагательно создать режим только левых сил перевешивало опасность самостоятельных ультрарадикальных действий.

Поэтому, бесспорно, несмотря на достигнутые успехи, по вышеуказанным и другим причинам ВРК не перешел границу между действиями, которые можно было бы представить как оборонительные, и мерами, которые выглядели бы как узурпация прерогатив съезда Советов. На пленарном заседании Петроградского Совета вечером 23 октября Антонов-Овсеенко в докладе о деятельности ВРК доложил о мероприятиях комитета, оправдывая их необходимостью защиты революции, созыва съезда Советов и Учредительного собрания. После его доклада большинство депутатов поддержало представленную большевиками резолюцию с одобрением мер, принятых ВРК, и всех аналогичных шагов, которых может потребовать ситуация. В формулировках резолюции отражалась суть тактики, которой все еще придерживались левые:

"Петроградский Совет констатирует, что благодаря энергичной работе ВРК связь Петроградского Совета с революционным гарнизоном упрочилась, и выражает уверенность, что только дальнейшей работой в этом же направлении будет обеспечена возможность свободной и беспрепятственной работы открывающегося Всероссийского съезда Советов"66.

Осторожность ВРК в вопросах тактики с особой ясностью еще раз проявилась в этот же вечер, когда комитет внезапно заявил о том, что он принимает ультиматум Петроградского военного округа и отменяет свое заявление от 22 октября67. Сохранились только отрывочные данные о том, как это произошло. По-видимому, меньшевики-центристы Гоц и Богданов выступили в комитете, пытаясь убедить его членов отказаться от требования о полном контроле над деятельностью военного командования столицы. Гоц и Богданов, вероятно, были недовольны отношением к своему призыву, ибо позже они выступили с заявлением о том. что ЦИК порывает отношения с ВРК и оставляет Смольный68. Материалы об этом заседании опубликованы не были, за исключением воспоминаний Антонова-Овсеенко. Хотя, видимо, и не совсем точно воспроизводящие детали, они свидетельствуют о том, что после ухода Гоца и Богданова ВРК внял резким возражениям левых эсеров (которые, видимо, угрожали выходом из комитета, если он не пойдет на это) и умеренных большевиков во главе с Рязановым69.

Осторожность была девизом в Смольном, чего нельзя сказать о Зимнем дворце, ибо в это время Керенский решил, что настал момент для открытого подавления левых сил. Получив известие о видимой готовности ВРК прийти к соглашению с командованием Петроградского военного округа, он счел это заявление тактическим шагом с целью лишь временной оттяжки прямого военного столкновения с правительством, чем, по существу, оно и было. Явно переоценивая потенциал военной поддержки правительства в столице и в любом случае рассчитывая на быструю переброску войск с фронта, Керенский заявил о своем намерении арестовать всех членов ВРК. Но как и в предыдущий вечер, более здравомыслящие члены кабинета убедили Керенского не предпринимать таких крутых мер; вместо этого кабинет согласился начать уголовное преследование членов ВРК за подстрекательство к гражданскому неповиновению и деятельность, направленную против законного правительства. Прежде всего кабинет решил вновь подвергнуть заключению тех большевиков, обвиненных в участии в июльских событиях, которые, будучи освобожденными под залог, вели антиправительственную агитацию; осуществление этого плана помогло бы обезвредить многих видных руководителей левых сил, в том числе Троцкого.

Правительство отдало также распоряжение о закрытии газет "Рабочий путь" и "Солдат" и, как бы демонстрируя непредвзятое отношение, "Живого слова" и "Новой Руси" — газет крайне правых. Издатели этих газет, а также авторы статей с призывом к восстанию подлежали суду по уголовным обвинениям70.

Штабу Петроградского военного округа предписывалось принять все необходимые меры для осуществления решений кабинета. Генерал Багратуни отдал приказы юнкерам Павловского, Владимирского и Константиновского военных училище Петрограде, школам прапорщиков в Петергофе и Гатчине, батарее конной артиллерии в Павловске, стрелковому "полку увечных воинов" в Царском Селе, 1-му женскому ударному батальону в Левашове прибыть на Дворцовую площадь71.