Чтение онлайн

Большевики приводили доводы, свидетельствующие о необходимости роспуска Учредительного собрания. Крестьянские массы, голосовавшие за эсеров, еще не знали о расколе партии. Отсутствие сильного общественного резонанса показало, что массы в общем-то не волновала судьба «учредилки». Большевики, как и рассчитывали, имели большое влияние в крупных городах, среди солдат и матросов. Роспуск Учредительного собрания, кроме всего прочего, продемонстрировал, как быстро ленинские соратники расстались с остатками демократических взглядов. В январе 1918 года, в отличие от октября – ноября 1917-го, уже никто из видных большевиков не ратовал за широкую социалистическую коалицию. Однопартийное правительство (стоит ли говорить о нескольких левых эсерах, входивших в его состав) стало признанной и несомненной нормой. Оправданием роспуска «учредилки» может служить слабость лидеров правых эсеров. Неужели это были те же люди, которые уничтожили царскую империю? Сейчас, имея шестнадцать миллионов голосов, они, едва заслышав выстрелы, смиренно разошлись по домам. Но роспуск демократического собрания имел для большевиков гораздо более серьезные последствия, чем казалось вначале. Он послужил поводом к разжиганию пламени гражданской войны.

Заключив «соглашение» с Лениным, Троцкий во главе делегации 17 января вернулся в Брест-Литовск. Теперь утверждение большевиков, что они являются законными представителями народов России, казалось еще более невероятным, чем прежде. Они управляли одной только силой, и эта сила, достаточная для того, чтобы разогнать «старых развалин» и «болтунов» Учредительного собрания, не шла ни в какое сравнение с внушающей ужас мощью германской армии.

Итак, Троцкий выступил со страстной речью, взяв на себя смелость говорить от лица всех угнетенных народов, о праве на самоопределение, о демократии и тому подобном. Прекрасно, что Троцкий так переживает за ирландцев и индейцев. А как насчет русских?

Если большевики рассчитывали, что могут до бесконечности вести переговоры, то на сей раз они были неприятно удивлены. Немецкая делегация, под сильным давлением родины, напомнила о подписании договора, иначе перемирию будет положен конец. Самый настойчивый голос принадлежал не вежливому и дипломатичному фон Кюльману, статс-секретарю по иностранным делам, а генералу Гоффману. Генерал, обращавший мало внимания на правила хорошего тона, представлял имперскую армию [323] и был по горло сыт дипломатическими изысками своих гражданских коллег. Гоффман презирал большевиков и стремился бросить против них свою армию. Для него все эти разговоры о мире без аннексий и контрибуций были сущей ерундой. Большевики затягивали переговоры, одновременно пытаясь вести подрывную деятельность среди солдат. Пришло время дать урок этим русским.

Украинская Рада, немного раньше провозгласившая независимость Украины, отправила в Брест-Литовск своих делегатов. Троцкий, которому выход Украины из состава России наверняка причинил боль, 28 декабря 1917 года огласил заявление о том, что русская делегация «в полном соответствии с принципом предоставления каждой нации права на самоопределение, включая выход, не имеет ничего против участия украинской делегации в мирных переговорах». После этого большевики продемонстрировали свое понимание права на самоопределение: ввели части Красной гвардии на территорию Украины, занялись преследованием националистов и основали Украинскую Советскую Социалистическую Республику.

В делегацию, возглавляемую Троцким, входили два большевика – представители нового украинского режима. Один русский, а второй украинец, с весьма неудачной в данных обстоятельствах фамилией Шахрай, что переводится как негодяй, мошенник, обманщик! Не утративший присутствия духа Троцкий тут же заявил, что представителям Рады нечего делать в Брест-Литовске. На Украине новое правительство, свободное от договоров с большевистской властью. Троцкий позволил себе поупражняться в остроумии за счет незадачливых представителей Рады. Территория, которую они представляют, ограничена комнатами, отведенными им в Брест-Литовске, сказал Троцкий, забывая, что несколько германских частей могут в корне изменить его представление.

На этот раз большевикам отплатили той же монетой. Молодой украинский националист Лубинский ответил Троцкому на языке, пока еще непривычном для участников дипломатических совещаний:

«Большевистский режим провозгласил принцип самоопределения только для того, чтобы решительно бороться против введения этого принципа в жизнь. Правительство, которое распустило конституционное собрание, правительство, которое опирается на штыки наемных солдат, никогда не признает справедливый принцип самоопределения, поскольку понимает, что не только Украина, Дон, Кавказ не признают его в качестве законного правительства… но и весь русский народ». [324]

Большевики, продолжал молодой оратор, не только с помощью наемников вторгаются на чужие территории, они «закрывают газеты, разгоняют съезды националистов, арестовывают и расстреливают политических лидеров… Известных социалистов, революционеров-ветеранов, объявляют агентами буржуазии и контрреволюционерами». его украинское правительство – законное правительство. Как показали выборы в Учредительное собрание, на Украине за большевиков проголосовало менее десяти процентов от общего числа проголосовавших. Что скрывается за большевистской демагогией? Клевета и злословие.

Свидетели происшедшего сошлись во мнении, что в течение этого монолога Троцкий чувствовал себя страшно неловко. Слабые, слезные обвинения Мартовых и Черновых не шли ни в какое сравнение со страстными словами этого молодого националиста. Больше того, Троцкий был достаточно умным человеком, чтобы не признать справедливость этих слов. Пытаясь скрыть замешательство, он иронично поблагодарил председателя за то, что тот не прервал неуместную речь украинского делегата. Все выступающие имеют полную свободу слова, ответил председатель.

Украинских националистов пока еще нельзя было выбросить на «свалку истории». Рада подписала сепаратный мир с Четверным союзом, признавшим ее законным правительством. Россия лишилась большой, плодородной части территории. Скоро германская армия выгонит большевиков, выдающих себя за правительство Украины, и к власти опять придут националисты. Та же история повторилась с Польшей. После выступления Троцкого два большевика, заявив, что представляют «голос польского народа», обратились с рядом требований к державам Четверного союза. Никто даже не попытался прокомментировать шутливо-беззастенчивое заявление Радека и его польского коллеги: «Мы торжественно заявляем от имени польского пролетариата, что до настоящего момента только революционная Россия защищала интересы и свободу польского народа, не будь Польша оккупирована, она бы уже пользовалась той же свободой, что и другие народы России». В течение двух лет Красная армия будет стремиться дать Польше эту «свободу».

Однако время для подобных игр закончилось: или большевики подписывают позорный мир, или конец переговорам. Троцкий, возможно, слегка поторопился. Гражданские лица с немецкой стороны собирались продолжить переговоры; они, в отличие от упрямца Гоффмана, далеко не были уверены, что возобновление военных действий окажется чем-то вроде парадного марша германской армии. Но Троцкому не терпелось предъявить свое секретное оружие, обнародовать свою позицию «ни мира, ни войны».

28 января он произнес свою знаменитую речь:

«Мы больше не желаем принимать участие в этой империалистической войне, в которой требования эксплуататорских классов оплачиваются человеческой кровью… В ожидании… момента, когда угнетенный рабочий класс всех стран захочет, как это случилось в России, взять власть в свои руки, мы выводим свою армию и народ из войны… Правительства Германии и Австрии хотят управлять народами и территориями на правах завоевателей. Пусть делают это открыто». [325]

Русское правительство, заявил Троцкий, отказывается от подписания мирного договора, но войну прекращает и полностью демобилизует армию.