Чтение онлайн

Мишонн пинает стул Губернатора.

МИШОНН: Мы договаривались!

ГУБЕРНАТОР: (повторяет с наслаждением) ...сколько дерьма у тебя внутри. Злоба делает тебя слабым. А слабые долго не живут. Если не хочешь бесславно подохнуть как собака, возьми себя в руки.

БОБ: Дорогой Шейн! Депрессия может иметь разные причины. Но с ней можно бороться. Не повторяй моих ошибок и не замыкайся в себе. Только через понимание своих проблем мы приходим к душевному равновесию. Ищи хорошее во всем.

КЭРОЛ: Теперь я.

Шейн стонет.

ШЕЙН: Кэрол, лучше сразу отдубась меня сковородкой. Это лучше, чем опять слушать, как ты меня в грязь втаптываешь!

КЭРОЛ: (не слушая) Дорогой Шейн. Я помню тебя как умного, храброго и волевого человека, который был готов помогать своим друзьям и близким. Я помню, как на ферме ты утешал меня. До сих пор помню, как ты мыл мои окровавленные руки и говорил очень добрые вещи. А еще я помню, как на первом сезоне иногда мы с тобой веселились. Например, когда мы взяли из посылки с едой помидоры и подвесили их на грядке Рика, а потом спрятались в палатке и смотрели на его вытянутое лицо. Я скучаю по этому. Что бы тебя ни съедало изнутри – ты можешь поделиться этим с нами. Потому что здесь собрались люди, которым не все равно, что с тобой происходит.

Откладывает бумажку.

Шейн трет глаз пальцем.

ШЕЙН: (бормочет) Развели тут...

Он поднимается со стула и уходит в ванную.

ГАБРИЭЛЬ: Я тоже могу идти, да?

РОЗИТА: Да погоди. Он вернется сейчас. У тебя много?

Выхватывает лист бумаги у Габриэля.

РОЗИТА: Это что такое?

ГАБРИЭЛЬ: Исаия, 43:2…

РОЗИТА: Блин, Габи, это очень мило, но лучше бы ты своими словами что-нибудь сказал.

ААРОН: А по-моему, трогательно. Габриэль постарался и выбрал для Шейна самые нужные слова из самой важной для него книги.

БОБ: Да где ж он там? Плачет, что ли?

Камеры показывают Шейна, который сидит на закрытом унитазе, обхватив голову руками. Вскоре он поднимается, умывается холодной водой и возвращается на кухню.

ШЕЙН: Так! Не знаю, чем вы думали, когда устраивали это собрание маленьких девочек, но вам повезло – у вас есть один человек, который думает не жопой, а головой. Кажется, вы все забыли, что нам нанесли оскорбление! У нас, не побоюсь этого слова, спиздили соседа! Или вы уже похоронили воспоминания об Андреа?!

ГУБЕРНАТОР: (косится на Мишонн) Похоронишь тут, когда за стенкой всю ночь кое-кто рыдает.

МИШОНН: Заткнись!

ШЕЙН: Эти пидорасы из первой команды проникли в наш дом... на нашу территорию... и осквернили ее!

ГАБРИЭЛЬ: Да!! (ловит на себе удивленные взгляды) В смысле... я молчу.

ШЕЙН: (распаляясь все сильнее) Андреа уперли, словно она кусок мяса! У нас из под носа! Пока лучшие из нас не могли даже встать с дивана! Увели самую умную, самую волевую и самую нужную девчонку, хотя могли бы взять кого угодно – хоть святошу, хоть любителя сосисок!!!

Мишонн закрывает лицо ладонью.

ШЕЙН: И главное – среди бела дня! Ничего не боясь! Могли бы еще и насрать у нас в саду – мы бы не заметили!!! Вот ты... (показывает на Губернатора) Зовешь себя Губернатором, а сам проебал все на свете! Кто ты после этого?! Тайриз... Ты, бля, сердце нашей группы, но это сердце спало беспробудным сном, когда Андреа уносили в темный лес! Боб! Где твои яйца?! Лишился бабы – и все, нужно забить на друзей?! Твоя рука толкнула Андреа в объятия грязнорожего Диксона! Розита! Дрогнуло ли у тебя в груди, когда Андреа умоляла не забирать ее?! Когда звала и плакала! Или мысли о ровном загаре занимали все твое сознание?! Аарон, твою мать! Зачем лишний раз доказывать, что ты тряпка?! Гордость болит сейчас? Пусть болит сильнее! Мы все облажались! Нас растоптали... изнасиловали...

Габриэль начинает плакать. Аарон хлопает его по спине.

ШЕЙН: ...но выход есть... Мы должны отомстить! Мы ворвемся к ним и покажем, что такое вторая команда! Да, мы вторые – но лишь потому, что они первые по подлости и говножуйству! Мы втопчем в грязь их самоуверенность! Мы заставим с собой считаться! За наш дом! За нашу группу! За Андреа! МЫ ИХ УНИЧТОЖИМ! КТО СО МНОЙ?!!

РОЗИТА: (вскакивает) Я!

ТАЙРИЗ: (роняя стул) Я с тобой!

БОБ: Черт, и я с вами!

ААРОН: Покажем им!

ГАБРИЭЛЬ: (хватая нож) Во славу Господа!

Кэрол аккуратно вынимает из руки Габриэля нож.

КЭРОЛ: Слушай-ка, Шейн...

ШЕЙН: ЗА МНО-О-О-ОЙ!!!

Выносится из дома. Розита, Тайриз, Боб, Аарон и Габриэль бегут за ним. Губернатор делает какое-то странное движение, но потом мотает головой и остается на месте.

Шейн забегает обратно в дом.

ШЕЙН: Кэрол... Мишонн... Спасибо. (вскидывает руку в победном жесте) Шейн Уолш вернулся!

Снова убегает.

МИШОНН: (поворачиваясь к Кэрол) Лузерское “дай пять”?

КЭРОЛ: (дает пять) Мы безнадежны.

Команда №1

Мерл стоит во дворе на бревне. Вокруг него столпились другие участники.

МЕРЛ: Делаем ставки, мужики! Смелее, смелее!

МАРТИНЕС: Новая рубашка в клетку!

МЕРЛ: От небритого латиноса в первом ряду – новая рубашка в клетку раз, новая рубашка в клетку два, новая рубашка в клетку...

АБРАХАМ: Новая рубашка и зажигалка с выгравированной на ней дамочкой!

МЕРЛ: От усатого громилы во втором ряду – новая рубашка и зажигалка раз... Новая рубашка и зажигалка два... Не стесняемся, не стесняемся! Дистрофик во втором ряду – называй свою цену!

ГАРЕТ: Э... Велосипед?

МЕРЛ: Сам думай, куда его деть, раз наигрался! Нормальные ставки делаем! Ну?! Один... Два... Три! Сдано в аренду за новую рубашку и зажигалку! Держи, Форд, поздравляю.

Торжественно вручает Абрахаму порножурнал.

МЕРЛ: Чтоб через три дня вернул!

АБРАХАМ: (держа журнал двумя пальцами на вытянутой руке) Что ж он такой запаршивевший-то?!

МЕРЛ: Я предупреждал – товар не новый.

Из дома, ежась, выходит Андреа. Погода все еще отвратительная.

АНДРЕА: Чего вы расшумелись?

МАРТИНЕС: (проходя мимо, с досадой) Тупой Абрахам... Зажигалка у него, подумаешь...

АБРАХАМ: (пытается открыть журнал) Диксон, твою мать, все страницы слиплись!

МЕРЛ: Люблю смотреть на красивых телочек и есть варенье – пролил немного, подумаешь!

АНДРЕА: Мерл, ты чего, решил расстаться с пагубными привычками?

МЕРЛ: Зачем мне это бульварное чтиво, блондиночка? У меня теперь ты есть! (пытается приобнять)

АНДРЕА: (отстраняясь) Отвали. Меня пока еще тошнит от мысли о липких страницах.