Чтение онлайн

Налоги, особенно прямой (подушный) - талья, взимались немилосердно. За своевременный и полный сбор их отвечали интенданты, которые, в свою очередь, отдавали их на откуп. Откупщики же действовали порою как настоящие разбойники. Выплачивая сразу всю положенную сумму из своего кармана, они стремились потом возместить ее с возможно большей лихвой. В результате процесс сбора сильно растягивался во времени, и были случаи, когда с одного кон^- 469 5 ца деревню потрошили в сопровождении отряда вооруженной полиции сборщики налога за текущий год, а на другом конце орудовали их прошлогодние коллеги.

Из косвенных налогов особенно лютьш был налог на соль. В тех районах, где было мало соляных варниц или они вообще отсутствовали, устанавливался некий норматив: минимум потребления этого продукта, а, соответственно, и минимум уплачиваемого налога. У людей, которым не на что было купить хлеба, описывали имущество за то;) что они недостаточно запаслись солью. Напротив, там, где соль производилась в избытке, устанавливалось верхнее ограничение: чтобы королевские служащие как можно большее ее количество могли вывезти в другие регионы.

Устраивались внутренние таможни, а тот, кто пытался провезти соль контрабандой, минуя их, очень сильно рисковал. За это ежегодно арестовывалось порядка 11 тысяч человек, несколько сотен из которых попадали на галеры.

Не намного меньше рисковали и потребители: в домах устраивались обыски, и у кого находили контрабандную соль (она, как правило, была белее) - хорошо, если отделывался штрафом. В Провансе, где соли производилось особенно много, ежегодно уничтожались излишние ее запасы - для поддержания высокой цены на общенациональном рынке.

Большие изменения происходили в сфере религии. Установившаяся было относительная веротерпимость уходила в прошлое. Людовик считал, что его положение абсолютного монарха предполагает и его безусловный религиозный авторитет для подданных. Если же значительная их часть ходит в иные, чем он, храмы - это можно рассматривать как явную форму противодействия.

После падения в 1629 г. Ла-Рошели гугеноты утратили всякую воинственность. Более того, их боевые вожди, такие, как Тюренн и Конде, перешли в католичество и стали прославленными королевскими полководцами. Их примеру последовали многие дворяне. Оставшиеся протестанты принадлежали в основном к буржуазии и составляли наиболее образованную и деятельную ее часть (протестантская этика!), особенно на юге. В промышленности, морском деле, торговле они занимали видные позиции и приносили большую пользу стране.

Но вот король, опираясь на католическое духовенство и любезных ему иезуитов, взялся за очередное «искоренение ереси». Гуге* зН 470 НИ * нотам были запрещены их синоды - большие религиозные съезды. Власти стали закрывать и разрушать кальвинистские храмы там, где их право на существование не было специально оговорено Нантским эдиктом Генриха IV. Иезуиты получили право забирать гугенотских детей в свои закрытые школы. Надо признать, что там они получали превосходное образование, а потом им обеспечивали назначение на весьма привлекательные должности - прием типично иезуитский.

На местах интенданты действовали методами менее изощренными. Например, в первую очередь в дома гугенотов стави- Людовик XIV ли на постой драгун, а те, зная, что находятся в жилищах иноверцев, буйствовали так, что в ком угодно могли посеять религиозные сомнения. Наконец в 1685 г. был отменен Нантский эдикт.

Всем этим гонениям на протестантов немало посодействовала маркиза де Ментенон: наряду с добрыми качествами, ей была свойственна религиозная нетерпимость, что сослужило плохую службу королевству.

С первых лет притеснений стала расти эмиграция. В Англию, Голландию, Бранденбург (Пруссию) уходили купцы и промышленники - уходили и их капиталы. Уходил мастеровой люд, главный капитал которого - секреты мастерства. Французские моряки, корабелы повсюду становились желанными новоселами - мореплавание превращалось в одну из основ жизни многих европейских стран.

«Велика была и нравственная потеря: Франция лишилась массы людей, которые ставили дело совести выше внешнего покоя и материальных благ, уносили сокровища героизма, бескорыстия и постоянства, которые ничем нельзя заменить» (Р.Ю. Виппер). Когда во второй половине царствования Людовика XIV началась полоса больших войн, вождь врагов Франции Вильгельм Оранский набрал из эмигрантов несколько полков. А покинувшие родину ученые, писатели,

$Н 471 ни * публицисты сразу повели полемику против царящих во Франции порядков, восхваляя английскую систему общественного устройства. Пьер Бейль выступил с активной проповедью в защиту веротерпимости. Он утверждал, что религиозные гонения это не только жестокость, но и следствие дремучего невежества, в основе которого - тупая уверенность в собственной исключительной правоте.

Стремление короля к самовластью неизбежно проявилось и в его отношении к господствующей католической церкви. Еще Франциск I в начале XVI в. отказался от галликанства - политики обособления французской национальной церкви. Людовик XIV вернулся к нему, но в новой трактовке: отвергая главенство папы, французские священнослужители, по его убеждению, должны были признать главенство короля.

Людовик присвоил себе право распоряжаться вакансиями архиепископов и епископов. Папа стал протестовать. В ответ король собрал национальный французский синод, на котором были приняты положения, восходящие к XV в.: соборы выше папы, папа не непогрешим, церковь не имеет власти над государством и не может освобождать подданных от присяги своему законному правителю.

Репрессиям подверглись выступившие против засилья иезуитов янсенисты - последователи голландского богослова-католика Ян-сения. Их теологическая позиция заключалась в принятии протестантских догматов о спасении верой и о предопределении. Но короля больше всего раздражали их нападки на лицемерие иезуитской системы воспитания, а также то, что их взгляды разделяла часть судей Парижского парламента.

У янсенистов не было широкой опоры на народ - по большей части это были интеллектуалы, склонные к созерцательной жизни, и единственным их оружием было перо (наиболее даровитым янсе-нистом был великий ученый и философ Паскаль). Но король принял меры, которые больше подобали бы в борьбе со злостными мятежниками. Монастырь Пор-Рояль, вокруг которого группировались янсенисты (и монастырь-то женский!) был разрушен до основания, снесли даже надгробные памятники на его кладбище. Ни в чем не повинных сестер-монахинь разогнала кого куда полиция.

Стоя во главе такой командно-административной системы, Людовик XIV и его генеральный контролер Кольбер (в первую очередь, конечно, он) приступили к реформам во французской экономике - в целом, небезуспешным.

Кольбер исходил из здравой посылки, что развитие промышленности и торговли в передовых странах достигло уже такого уровня, что нуждается в государственном регулировании.

Прежде в Европе было лишь малое число областей, работающих преимущественно на вывоз. Это, в первую очередь, Фландрия, северная Италия. Там «макроэкономикой» озадачивались не государи, а городские власти.