Чтение онлайн

По инициативе Кольбера было создано несколько больших торговых компаний: Вест-Индсжая, Ост-Индская, Левантийская, Северная. Они получали монопольные права на общение с заморскими территориями, однако правительство и за океанами подвергало их той же мелочной опеке, что и пригородные парижские мануфактуры.

В результате деятельности Кольбера во Франции появилось два новых класса населения: крупная торгово-промышленная буржуазия и ее будущий могильщик (ждем, но не дождемся) - пролетариат. Со временем пролетариям пришлось перебираться в огромные постройки казарменного типа - иногда с семьями, чаще без них. Рабочим не требовалось проходить обязательную для цеховых подмастерьев выучку - но и ни на какую корпоративную защиту они рассчитывать не мопш. Они находились под надзором полицейских судей, и любая попытка нарушить царящие на мануфактуре порядки расценивалась как преступление против общественной безопасности. А порядки местами были очень суровые: на фабрике златотканых материй в Сен-Море под Парижем рабочие практически постоянно находились в производственных помещениях. Отлучка даже на несколько часов должна была зарегистрироваться в особом журнале. Рабочие повсюду давали присягу хранить «фабричную тайну», вести себя благопристойно, ходить по воскресеньям к обедне и не возвращаться домой позже 10 часов вечера. Запрещались пирушки ком-паньонств (товариществ) рабочих.

По поводу порядков, устанавливаемых в стране, звучали голоса просвещенных критиков. Епископ Фенелон, автор известного романа «Путешествие Телемака», устами одного персонажа выражает следующие взгляды: государь должен завоевывать любовь подданных, а не нагонять на них страх; он должен ограничивать свои личные желания. Фенелон осуждал экономическую политику Кольбера: такие последствия роста мануфактурного производства, как безудержная погоня за прибылью, неразумное потребление, стремление к роскоши привели к переполненным городам и обезлюдевшей деревне. Надо жить более сдержанной жизнью: думать в первую очередь не о вывозе товаров, а о разумном обеспечении собственного населения.

Герцог Сен-Симон с надменностью потомственного аристократа порицал не только абсолютную монархию, но и буржуа - из среды которых вышло большинство чиновников. «Вся беда… идет от Мазарини, который ввел в администрацию безродных мещан, людей без прошлого, служак без чувства чести, поднятых из пыли; всех их надо выбросить из управления и, прежде всего, уничтожить интендантов и главу их, генерального контролера».

Кандидатуры тех, кто должен прийти им на смену, у герцога не вызывали сомнения: конечно же, это представители потомственного дворянства. Еще Сен-Симон удумал такой гениальный ход: собрать наконец Генеральные штаты и руками депутатов от провинций расправиться с ненавистными денежными тузами.

В докладной записке, поданной на имя короля знаменитым военным инженером маршалом Вобаном и бывшим военным губернатором Нормандии Буагильбером отмечалось, что десятая часть всего населения обречена на нищенство, пять десятых не могут милостыню подать, три десятых утеснены долгами. И только одна десятая живет в довольстве: военная и судебная аристократия, высшее духовенство, а также богатая буржуазия - та, что занимает посты мэров и Других магистратов и берет на откуп налоги. Главную причину сложившейся ситуации они видели в несправедливом налогообложении: из малоимущих вытягивается последнее, а состоятельным оказывается снисхождение.

Выход: отменить налоговые льготы для двух первых сословий и чиновничества, а для остального населения ослабить налоговый пресс. Сразу снизится напряженность в обществе и возрастут суммарные поступления в казну.

Написанная в развитие этой записки книга была конфискована сразу по выходу. Маршал Вобан от расстройства заболел, а его соавтор Буагильбер хоть и добился приема у Кольбера - но тот лишь усмехнулся и демонстративно повернулся спиной.

Ко второй половине XVII в. Франция стала сильнейшим государством в Европе. С ней не могла еще сравняться, после недавней гражданской смуты, Англия, Германия была разорена Тридцатилетней войной и раздроблена. Испания же поразительно бездарно распорядилась свалившимися на нее американскими сокровищами: вместо того, чтобы направить деньги на развитие производительных сил, испанская верхушка откровенно промотала их. В итоге золото утекло за рубеж, а внутри страны подскочили цены.

Но и в королевстве Людовика XIV все было очень не гладко. Пока Кольбер неустанно зарабатывал деньги, король, который хоть и был ему в этом верным соратником, в то же время тратил их с широтой феодального сеньора. Сказывалась его склонность к позе, блеску, самолюбованию. «Государство - это я».

И с таким же расчетом на внешний эффект король Людовик XIV повел свои завоевательные войны. Уместно вспомнить другой его девиз: «Меньше, чем Бог, но больше, чем земной шар». Из тех 54 лет, что король правил самостоятельно, 33 прошли в войнах.

Столкновения с соседями были неизбежны и по экономическим причинам. Кольбер вводил высокие тарифы на привозные товары, облагал поборами иностранные суда - но в ответ другая сторона точно так же поступала с французскими товарами и судами. В результате рынки сотрясали катаклизмы, отношения между государствами обострялись, устойчивыми становились национальные антипатии.

Первым большим вооруженным столкновением Людовика была так называемая Деволюционная война. Причинами ее были разбросанность территорий, подвластных испанской короне, и переплетенность династических отношений. Когда скончался Филипп IV Испанский, Людовик от имени своей супруги Марии Терезии заявил претензию на значительную часть Бельгии.

В 1667 г. французская армия после ряда успешных сражений и осад (Людовик выказал в боях отменное личное мужество) добилась больших успехов. Были захвачены значительная часть приморской Фландрии и Лилль. На следующий год было захвачено Франш-Конте - это когда-то бургундское графство тоже числилось за испан5 -зН 478 НИ * скими Габсбургами. По мирному договору его Испании вернули, но приобретения во Фландрии Людовик сохранил за собой.

Потом настал черед войны посерьезнее. В 1672 г. французские войска внезапно вторглись на территорию Голландии - главного торгового конкурента. А кроме того, в Голландии постоянно звучали насмешки над французскими порядками и над самим государем. Эта издевательская критика массовыми тиражами перелетала через границу.

Под руководством таких первоклассных полководцев и военных инженеров, как Тюренн, Конде и Вобан, королевская армия добилась больших успехов. Были захвачены мощные крепости, возведенные голландцами еще во время войны за освобождение на случай испанского нападения, а потом и почти вся страна.

Завоеватели - и генералы, и солдаты вели себя беспардонно. Так, как будет вести себя французская армия во всех последующих войнах. Происходил повальный грабеж всего, что приглянулось, совершались многочисленные акты насилия. «Съесть страну» - подобные приказы звучали из собственных королевских уст. Военный министр Лувуа писал одному из генералов: «Хотя король убежден, что вы порядочно обворовали его в той стране, откуда вы возвращаетесь, но его величество все же очень довольны тем, что вы ему оставили».

В Голландии началась паника. Обезумевшие от ужаса жители Амстердама подняли мятеж против правящей торговой верхушки, был буквально растерзан «пенсионарий республики» де Витт, стоявший во главе государства более 20 лет (с этого события начинается роман Дюма «Черный тюльпан»).

Снова, как и во время войны за независимость, спасение видели в призвании правителя из Оранского дома. Еще до кровавых амстердамских событий штатгальтером (главой исполнительной власти) был избран молодой принц Вильгельм Оранский (1650-1702 гг.). Теперь он взялся за дело.