Чтение онлайн

Но оказалось, что Франция еще в силе - хотя, как видим, на нее навалились всем скопом. Ее войска опять заняли Лотарингию, а в 1703 г. перешли Дунай и стали угрожать Вене. На выручку к императору Леопольду бросились Евгений Савойский и герцог Мальборо, и в большом сражении при Гехштедте (1704 г.) нанесли французам серьезное поражение. Те были вынуждены очистить всю южную Германию. В войне обозначился перелом, хотя продолжалась она еще долго и география ее расширялась.

В 1707 г. все прелести войны смогли вкусить сами французы: сорокатысячная австрийская армия перешла через Альпы, вторглась в Прованс и осадила Тулон. Правда, успеха не имела и отступила в большими потерями.

В Испании Филипп держался с огромным трудом: его отвергли северные провинции, и он вынужден был бежать из Мадрида. Спасала только поддержка кастильцев.

Людовику XIV на руку были выпадавшие ему передышки в боевых действиях. Связаны они были с противоречиями между участниками враждебного ему союза. Император стоял на том, что ему по праву должно принадлежать все испанское наследство. Англичанам же и голландцам такая разбухшая империя была нужна не больше, чем супер-Франция. Они стояли за раздел наследства как на континенте, так и в колониях, за предоставление им баз на всех берегах и за преимущества в морской торговле. Поэтому, когда после очередной победы явственней вырисовывался конечный успех - начиналось выяснение отношений на дипломатическом уровне, а Людовик успевал вновь собраться с силами.

Но теперь в переплавку шла уже не только дворцовая мебель, но и столовые сервизы. Госпожа де Ментенон вместо белого хлеба стала вкушать черный. Но это, возможно, для показухи - а вот то, что во Франции начался голод, и он, в сочетании со страшными зимними холодами 1709 г., в одной только провинции Иль-де-Франс унес 30 тыс. жизней, - это было горькой действительностью.

В сентябре 1709 г. у Мальплаке в Бельгии произошла самая кровопролитная битва столетия. Соединенная англо-голландско-австрийская армия под предводительством все тех же герцога Мальборо и принца Евгения Савойского одержала трудную победу и вступила в северную Францию.

Но тут - очередное «но». Продвижение по французской территории стоило огромных потерь. В Испании ситуация изменилась - Филипп одержал несколько важных побед и стал чувствовать себя гораздо уверенней. В большой битве у Денэма Евгения Савойского постигла неудача. В Англии сменился кабинет министров, герцог Мальборо перестал пользоваться прежней поддержкой. А тут еще кандидат коалиции на мадридский трон Карл стал австрийским императором Карлом VI - и понятно, какие опасения стали выражать задумчивые взгляды его союзников. Большинство государей стало склоняться к тому, что затянувшееся побоище пора заканчивать.

В 1713 г. был подписан Утрехтский мирный договор. Как ни покажется странным, по нему больше всех потеряла не Франция, а Испания. Она лишилась всех своих европейских владений вне Пиренейского полуострова - они по большей части перешли к империи. Англия забрала себе Гибралтар на собственно испанской территории (и до сих пор не похоже, что она собирается его отдавать). Фи липпа признали королем Испании Филиппом V, но от всех прав на французский престол он отказался за себя и за своих потомков (очередной испанский Бурбон Хуан Карлос мирно здравствует сегодня в Мадриде, и дай ему Бог всего наилучшего - равно как и детям, и народу его). Заморские владения Испании оставили.

Англия, помимо Гибралтара, получила лежащий неподалеку остров Менорку: этими приобретениями она обеспечила своему флоту преобладание в Средиземном море. В Северной Америке она вытребовала владения по обе стороны от французской тогда Канады: у Гудзонова залива и вокруг устья реки Святого Лаврентия (с этого плацдарма она и захватила потом всю Канаду). Как истинные приверженцы демократических свобод, англичане добились для себя «асьен-то» - исключительного права перевозить на своих кораблях негров-невольников из Африки в испанские и португальские колонии.

Для Людовика XIV главной потерей было то, что он мог убедиться: ведя эту войну, он не получал патриотической поддержки от своих подданных.

Под занавес долгой жизни короля постигли жестокие семейные удары. В апреле 1711 г. оспа унесла его сына, дофина Людовика. Наследником престола стал старший сын покойного герцог Людовик Бургундский. Но на следующий год сначала умирает его жена Мария Аделаида Савойская, а через шесть дней он сам - от лихорадки. Причем вышел большой скандал: после смерти женщины среди ее бумаг обнаружили переписку с главами враждебных держав, и стало ясно, что она долгое время выдавала им важнейшие государственные секреты.

По закону о престолонаследии следующим кандидатом в короли являлся старший сын усопшего герцога Бургундского - герцог Бретонский. Но ребенка уносит скарлатина. Следующий на очереди - его брат, другой королевский правнук, еще один Людовик. На очереди - куда? Малыш покрывается сыпью, налицо признаки сухотки, в нем едва теплится жизнь. Все уже смирились с мыслью, что быть еще одним похоронам - но, к общей радости, мальчик выживает (это будущий Людовик XV).

Исстрадавшийся король, который очень любил всех своих близких, воспринял это как чудо. Но очередных похорон он все же не избежал - в мае 1714 г. скончался еще один его внук герцог Беррийский.

Король прогуливался в любую погоду (из Версальской серии А. Бену а)

Наконец, настал черед и Короля-Солнца Людовика XIV. После всех обрушившихся на него трагедий он сильно сдал. Позабыв про отлаженный, как часовой механизм, этикет, стал вести себя как обычный одряхлевший старик. Поздно просыпался, ел и пил в постели, там же принимал придворных и посетителей. Подолгу молча сидел в кресле, подышать свежим воздухом в прекрасном версальском парке его вывозили в каталке. С ним постоянно была рядом мадам де Ментенон, но ни этой мужественной женщине (ей самой было под восемьдесят), ни врачам не удавалось взбодрить того, кто устал жить.

24 августа 1715 г. на левой ноге появились гангренозные пятна - вероятно, начались необратимые старческие процессы. 27-го король сделал свои последние распоряжения. Плакали близкие, плакали лакеи. Но умирающий урезонил их: «Зачем вы плачете? Когда же умирать, если не в мои годы. Или вы думали, что я бессмертен?»

Жизнь короля оборвалась 1 сентября после двухдневной агонии. Существует поверье, что тому, кому пришлось помучиться перед смертью, прощаются многие грехи.
– ^фп§ 485 J

Правнук Солнца стал королем Людовиком XV (1710-1774 гг., король в 1715-1774 гг.), когда ему было всего пять лет. Поэтому страну должен был возглавить регент, а выбор его стал проблемой. Покойный старый король успел объявить своих незаконных сыновей полновесными принцами, и одному из них завещал регентские полномочия - в обход настоящего принца, своего племянника Филиппа Орлеанского.

На стороне бастарда были иезуиты и армейский генералитет, племянника поддерживали судьи Парижского парламента и промышленники. Возобладал Филипп Орлеанский: судьи, которых всячески ущемлял Людовик XIV и чье высокое положение обещал восстановить Филипп, попросту сожгли завещание - и вопрос отпал сам собой.