Чтение онлайн

Ведя опасный и нелегкий образ жизни нелегала, он никогда не тратил без оглядки деньги на личные нужды. Он до минимума ог­раничивал свои личные потребности, и даже политические про­тивники Джугашвили отмечали скромность его жизни. Меньше­вик Ной Жордания признавал: «Сам Сталин одет бедно, вечно ну­ждался и этим отличался от других большевиков-интеллигентов, любивших хорошо пожить (Шаумян, Махарадзе, Мдивани, Кавта­радзе и другие)».

До сих пор не все в биографии Иосифа Джугашвили дореволю­ционного периода выяснено. Но основные факты известны. Офи­циально считается, что он был отправлен по этапу 9 ноября 1908 г. и прибыл на место ссылки в город Сольвычегодск 27 февраля 1909 года. По железной дороге из Баку до Сольвычегодска можно было добраться за несколько дней, но для него этот путь по этапу занял 110 суток. Это стало самым долгим и невыносимо утомительным «путешествием» на Север. Сто десять дней и ночей, почти четыре месяца, мыслимо ли это?

Чем объясняется столь продолжительное время дороги в ссыл­ку? Подробных сведений по этому поводу нет. Сохранились лишь отдельные воспоминания других политических ссыльных, позво­ляющие только обозначить контуры его долгого «путешествия» на Север. Этап двигался черепашьими темпами, задерживаясь на промежуточных остановках в тюрьмах. Джугашвили следовал в арестантском вагоне по маршруту Ростов-на-Дону, Курск, Москва. Длинная, холодная зимняя дорога, казавшаяся нескончаемой. От острога к острогу, от тюрьмы к тюрьме, под штыками озябших, оз­лобленных солдат.

Аким Семенов, арестованный в 1908 году в Дагестане, встре­тился с И. Джугашвили в вагоне, прибывшем из Баку в Ростов-на-Дону. Дальше они вместе следовали через Курск на Москву, где их пути разошлись. Другой ссыльный — Василий Скоморохов, вы­сланный из Харькова в Вологодскую губернию, — вспоминал, что он познакомился с ним в Тульском централе. «Здесь, — рассказы­вал В.Т. Скоморохов, — мы встретились с четырьмя грузинами. В их числе был И.В. Джугашвили. Одет он был в толстовку, полуботинки, брюки навыпуск, в кепке. Из Тульского централа нас вместе с че­тырьмя грузинами направили в Москву (в Бутырскую тюрьму)».

В Москву этапируемые прибыли 21 ноября. В Бутырской тюрь­ме Иосиф Джугашвили встретил своего земляка Лаврентия Самчкуашвили, бывшего тифлисского рабочего — участника железно­дорожной стачки 1900 г. Но более важным для дальнейшей одис­сеи Иосифа стало знакомство с членом Луганской организации РСДРП, рабочим Петром Чижиковым. Забегая вперед, заметим, что их пути пересекутся позже снова. Правда, уже при иных об­стоятельствах.

Все трое следовали в Вологду, и, описывая дальнейшие события, Василий Скоморохов рассказывал, что в Москве «нас продержали четыре дня». Отсюда ссыльных отправили в Коровицкую каторж­ную тюрьму Ярославля, а через три дня в Вологодскую пересыль­ную тюрьму. После очередной трехдневной остановки «меня, в ча­стности, — указывает Скоморохов, — выслали в Тотьму», а «тов. Сталин со своей группой грузин остался в Вологодской пересыль­ной тюрьме».

Среди тех, с кем Иосиф Джугашвили оказался в Вологде, был рабочий Уроч-Ярославских паровозоремонтных мастерских Ф.В. Блинов. Шел декабрь. «Наш этап, — вспоминал он, — прибыл в Вологодскую пересыльную тюрьму. Меня поместили в камеру № 3, где находилось около 20 политических заключенных. В камере бы­ло холодно, сыро, и многие заболевали. Ежедневно в тюрьме уми­рало от тифа несколько человек... Мое внимание привлек молодой человек, лет 28... В камере его звали тов. Коба. Он недавно прибыл по этапу, издалека, из Бакинской тюрьмы».

По-видимому, Иосиф Джугашвили покинул Вологду 1 февраля 1909 года, поскольку этой датой отмечено письмо, отправленное им из Вологодской пересыльной тюрьмы на имя Льва Кизирия и подписанное «Коба П». Болезнь настигла Иосифа в Вятке, куда он прибыл 4 февраля. Заметив его состояние, старший конвоя не при­нял его в новый этап, и 8 февраля прямо из тюрьмы Иосиф попал в земскую губернскую больницу с диагнозом «nyphus rесuгхеns».

Болезнь затянулась. Он долго метался в горячечном тифозном бреду, и только через восемнадцать дней, 20 февраля, его снова вер­нули в тюремную камеру. Он еще не успел окрепнуть после тяже­лой болезни, когда забравший его этап двинулся по железной доро­ге на Котлас. От Котласа санный путь шел по адски промерзшему за зиму, толстому льду реки Вычегды. На место ссылки он прибыл в ночь на 27 февраля 1909 года.

Затерявшийся в глуши лесов уездный Сольвычегодск был затра­пезным захолустьем России. Он находился в 27 километрах от Кот­ласа на высоком берегу реки Вычегды, впадающей в Северную Двину. Дальше на север река несла свои воды до Двинской губы хо­лодного Белого моря. Отдаленный от железной дороги городок на­считывал сотни три домишек и дюжину церквей, но на тысячу семьсот жителей здесь порой скапливалось до пятисот ссыльных.

Местную достопримечательность составляло двухэтажное, с колоннадой здание постройки XVIII века, в котором разместились присутственные места, казначейство, почта и канцелярия уездного исправника Цивилева. Еще одной достопримечательностью явля­лась тюрьма. Конечно, Иосиф Джугашвили не намеревался задер­живаться в этих местах надолго. Его первая сольвычегодская ссылка продолжалась 116 дней и обычно не привлекает внимания истори­ков. Они не проявили особого интереса к этому периоду биогра­фии вождя.

И напрасно. Эта ссылка для Иосифа Сталина стала знамена­тельной. Одним из первых, кто узнал о его появлении в Сольвычегодске, был ссыльный Сергей Шкарпеткин. Узнав, что ночью при­был очередной этап ссыльных, уже утром он сообщил Т.П. Сухо­вой, что «среди них приехал товарищ из Баку — Осип Коба — профессионал, большой работник». Вскоре Татьяна Петровна, ко­торая была выслана сюда из Москвы, увидела и самого Кобу. «Он был, — вспоминала она, — в высоких сапогах, в черном драповом до колен пальто, в черной сатиновой рубашке и высокой мерлуш­ковой шапке. Белый башлык, по-кавказски прикрепленный на плечах, концами опускался на спину».

Прибыв в этот заброшенный и суровый край, овеваемый студе­ными ветрами Северного Ледовитого океана, он сразу стал гото­виться к побегу и написал несколько писем. Весной 1909 года про­живавший к этому времени в Петербурге С.Л. Аллилуев получил письмо, в котором Иосиф Джугашвили просил сообщить точный адрес квартиры и место его работы.

Еще одно письмо, связанное с его планами, 1 мая пришло из Тифлиса в Киев, на имя студента университета Степана Такуева. Его автор, подписавшийся коротко «Владик», — видимо, под этим именем скрывался Владимир Тер-Меркулов, — сообщал: «Сосо (Коба) пишет из ссылки и просит денег на обратное путешествие». Однако ответа на это обращение не последовало. Студент Киевско­го университета Степан Такуев, член партии «Дашнакцутюн», ко­торому была переадресована просьба Иосифа, в начале мая был арестован за хранение нелегальной литературы, а позже пригово­рен к полутора годам заключения. А письмо попало в руки поли­ции.

Тем временем лето пришло и в северное захолустье, где ликует и висит тучами кровососущий гнус; где на многие версты леса и топкие болота, клюква и морошка, где оторванные от больших го­родов ссыльные, изнывая от вынужденного безделья, с нетерпени­ем ловили не частые, медленно доходившие сюда новости.

Одной из особенностей политических ссылок являлось то, что сразу по прибытии на место поселения ссыльные давали расписку о том, что они ознакомлены с «Правилами отбывания гласного надзора полиции». В соответствии с этим сводом полицейских норм ссыльным Сольвычегодска воспрещалось: появляться после десяти часов на улице, выходить в городской сад, появляться на пристани, заводить знакомства с населением, появляться на люби­тельских спектаклях. Им даже «воспрещалось собираться вме­сте — больше, чем пятерым».

Таковы были полицейские правила, но, конечно, они наруша­лись. Несмотря на категорические запреты, ссыльные встречались и иногда даже устраивали своеобразные собрания, напоминавшие маевки или пикники. И необходимость в них определялась не столько потребностью агитации, сколько желанием разнообразия.

Стремлением к человеческому и духовному общению, скраши­вающему монотонность и серость отуплявшего быта.

Одно из таких собраний, на котором присутствовал Иосиф Джугашвили, и об этом сразу стало известно властям, прошло 25 мая; второе состоялось летом Полицейский надзиратель Колотов доносил своему начальству, что в ночь на 12 июля им была застиг­нута за городом, у разложенного на берегу Вычегды костра боль­шая группа ссыльных, более 15 человек. В числе лиц, попавших в полицейский протокол, были названы «Антон Богатырев, Петр Де­ментьев, Иосиф Джугашвили, Сергей Курочкин, Варвара Полуботок, Исаак Свердлов, Минард Соликвенко, Сергей Шкарпеткин, а также освобожденные от надзора полиции Попов и Петровская».