Чтение онлайн

Иосиф Джугашвили вполне решителен и резок в оценке обста­новки. Его критика негативного состояния партии аналитически выверена, последовательна и аргументирована. Но она и конст­руктивна. Заглядывая в будущее, он предлагает изменить всю так­тику борьбы. Обосновывая необходимость перехода на новую сту­пень борьбы, он подчеркивает, что ныне «партия страдает преж­де всего оторванностью от масс, ее надо во что бы то ни стало связать с этой массой».

Чтобы «расшевелить массы», «сдвинуть их с проклятой мерт­вой точки», Иосиф Джугашвили предлагает опереться на «фабрич­ные и заводские партийные комитеты». «Передовые рабочие, — указывает он, — входящие в фабрично-заводские комитеты, — вот те живые люди, которые могли бы сплотить вокруг партии окру­жающие массы. Необходимо только, чтобы фабрично-заводские комитеты неустанно вмешивались во все дела борьбы рабочих, от­стаивали их повседневные интересы и связывали последние с ко­ренными интересами класса пролетариев. Фабрично-заводские ко­митеты как основные бастионы партии — такова задача».

Обладая тонкой политической интуицией, он понимал, что без опоры на массы, без связи с ними — партия бесплодна. По его мне­нию, эта связь должна происходить на почве тех вопросов, которые особенно волнуют трудящихся; с учетом чувств, мыслей и чаяний, тревожащих людей в реальных социальных конфликтах. Предла­гая «опереться на фабрично-заводские комитеты» и активнее вы­двигать на важнейшие посты в партии передовых рабочих, он пи­шет:

«Пусть наши организации наряду с общеполитической рабо­той неустанно вмешиваются во все эти мелкие столкновения, пусть связывают их с великой борьбой классов и, поддерживая массы в их повседневных протестах и запросах, демонстрируют на живых примерах принципы нашей партии».

Его программа предусматривает и перестройку высших орга­низаций «партии применительно к защите не только политиче­ских, но и экономических интересов» трудящихся, объединив их в отраслевые организации. При этом он предлагает активнее выдви­гать в партийное руководство рабочих.

Свою точку зрения Иосиф Джугашвили выразил вполне отчет­ливо: старый способ партийной работы при «руководстве» из-за границы не сможет связать партию с массой и спаять ее в единое целое». И он делает завершающий его мысли вывод: чтобы «связать между собой оторванные друг от друга местные организации, ...со­брать их в одну связную, живущую единой жизнью партию», нуж­на «общерусская газета», которая могла бы стать «центром, руково­дящим партийной работой, объединяющим и направляющим ее».

То есть для возрождения партии Иосиф Джугашвили предлага­ет Центральному комитету — по примеру «Искры» — приступить к изданию общерусской партийной газеты, но не за границей, а внутри страны — открыто, легально. Его позиция предельно обна­жена.

Но его критика и предложения подводят вплотную и к другому, главному логическому выводу, проистекающему из всех его рассу­ждений. И хотя автор не произнес определенно последних слов вслух, они ясны из сказанного им. По существу, он поднял вопрос о переносе руководящего партийного центра из заграницы в Россию. Борьба должна переместиться в саму страну.

Одновременно со своей статьей он публикует корреспонден­цию «Из партии», содержащую резолюцию Бакинского комитета от 2 августа 1909 года о разногласиях в расширенной Центральной редакции издававшейся за границей газеты «Пролетарий».

Текст этой резолюции был подготовлен Иосифом Джугашвили, и его позиция была сформулирована отчетливо. Бакинский коми­тет в борьбе с отзовистами, ультиматистами и богоискателями ре­шительно высказался «за позицию большинства редакции, пред­ставителем которого является товарищ Ленин». В этом документе комитета отмечалось, что «беспощадная идейная борьба с указан­ными течениями, группирующимися вокруг меньшинства редак­ции, является одной из настоятельных очередных задач партийной работы».

Однако Иосиф Джугашвили не был сторонником радикально­го отсечения инакомыслящих. Он проявлял толерантность, и резо­люция указывала, что, несмотря на разногласия, «совместная рабо­та обеих частей редакции является возможной и необходимой». Бакинцы заявляли, что комитет протестует против всяких «изверганий из нашей среды сторонников меньшинства редакции». По существу, это было осуждением радикализма Ленина, по инициа­тиве которого было принято решение об исключении из редакции несогласных.

Преодоление розни, отказ от нетерпимости Бакинский коми­тет рассматривал в комплексе общей стратегии и тактики социал-демократического движения и предлагал: «Для ликвидации сло­жившегося ненормального положения созвать конференцию большевиков, параллельную конференции общепартийной». Это был призыв к консолидации партийных сил, к сплочению социал-демократов под единым знаменем.

Это был трезвый взгляд политика, находившегося в потоке жизни. Конечно, положение нелегалов отличалось от условий, в ко­торых находились люди, работавшие легально или просиживав­шие годами в эмигрантских кафе. Действующие борцы постоянно ходили по краю пропасти. И в дореволюционном периоде биогра­фии вождя было немало моментов, когда он попадал в прямое поле зрения служб политического сыска.

Иначе быть не могло. Такова была жестокая реальность из­бранного им пути профессионального революционера. Образ его жизни. Он всегда помнил об этом и в негласной схватке проявил высочайшую осторожность, жестко следуя строгим правилам кон­спирации. Он был предусмотрителен и практически всегда переиг­рывал преследовавших его профессионалов охранки. Даже его аре­сты не были следствием его личных просчетов. Как правило, они становились результатом прямых предательств.

Но, пожалуй, никогда его положение не оказывалось столь сложным, как после побега из первой Сольвычегодской ссылки. И в этом не было его вины. Он ни в чем не мог себя упрекнуть. Он мог проявлять чудеса изобретательности и осторожности, уходя от слежки, но знавшие его в лицо и находившиеся в непосредствен­ной близости от революционного подполья осведомители охранки имели возможность снова и снова наводить жандармов на его след.

Это обозначилось сразу после его прибытия в Баку. Шестой но­мер «Бакинского пролетария» вышел 5 августа. Уже через три дня о возобновлении издания газеты Фикус информировал охранное отделение. «Статьи писали Джапаридзе, Коба и Бочка(Б. Мдива­ни1. — К. Р.). «Тимофей» (Сурен Спандарян. — К.Р.) работает в типо­графии, — доносил он. — Типография помещается в городе. «Ба­кинский пролетарий» вышел в количестве около 600 экземпляров, из которых 500 разошлись в Балаханах».

Правда, установив местонахождение подпольной типографии, жандармы не стали спешить с ее разгромом. В докладе Бакинского охранного отделения Департаменту полиции пояснялось: «Типо­графия помещается в одном из домов, посещаемых Джапаридзе, Кобой, Бочкой и Тимофеем, наружное наблюдение за которыми продолжается. При получении известий о приступлении к печата­нию следующего № «Пролетария» означенные лица и дома, отме­ченные посещениями, будут ликвидированы».

1Поликарп (Буду) Гургенович Мдивани — сын дворянина Кутаис­ской губернии. ИДжугашвили был знаком с ним еще с периода руковод­ства Имеретино-Мингрельским комитетом РСДРП в 1904—1905 гг.

Но осуществить свой план полностью службе политического сыска не удалось. Карты спутало намерение руководителей орга­низации перенести типографию. Информируя об этом ГЖУ, 16 августа Фикус поспешил донести: «Коба говорил, что квартира с техникой должна ремонтироваться и хозяин требует ее очищения к 1 сентября. Бакинский комитет озабочен приисканием новой квартиры и выпуском следующего номера «Пролетария» еще на старой квартире. Хотя не все статьи еще готовы, но к набору уже преступлено. Коба посещает типографию почти ежедневно».