Чтение онлайн

— Дашь потом списки, что нужно, я выделю.

Исаев рассмеялся, будто получил ключ к сундуку с сокровищами. Он уже начинал мысленно распределять подзадачи и людей, в голове складывались графики и этапы. Точки исследования, оборудование, необходимая охрана — все это пробегало у него перед глазами, и от одного только вида предстоящей работы у него перехватывало дыхание.

Нижинский стоял рядом, не вмешиваясь. Он видел в Исаеве не только ученого, но и человека, который вряд ли удержится от крайностей, тем не менее разрешение было дано. Вадим, глядя на связанного Скрипача, добавил тихо:

— Только, умоляю, Артур, не нахимичь чего-нибудь, о чем потом придется горько пожалеть.

Вадим вошел в дата-центр на территории АЭС без формальностей. Под крышей сооруженного Основателями ангара тянулись ряды серверов, экраны, работали люди у консолей, все знали свои задачи и выполняли их без суеты. Барбара Холланд стояла у большого стола и коротко командовала выделенными Единством айтишниками: кто-то запускал проверку файлов, кто-то правил логи, кто-то перезапускал железо. Она не растекалась мыслью по древу, говорила строго по делу, и ее слушали.

— Привет, товарищ Холланд. Как поживешь?
– спросил Вадим прямо

— Привыкаю, -ответила Барбара на хорошем русском языке, хоть и с заметным акцентом. — Ночи бессонные, кофе просроченный, но работа держит в тонусе. Данные анализируются, работоспособность части оборудования восстановлена…

Она посмотрела на него чуть внимательнее, затем ткнула пальцем в один из экранов.

— Скажи, про Скрипача все правда?

— Да, привезли эту тварь вчера в город. Живого.

Барбара на секунду закрыла глаза, потом медленно открыла. На ее лице не читалось никакой сентиментальности, только усталость и профессиональное отвращение.

— Вы молодцы, -сказала она тихо. — Без вас у цивилизации не было бы шансов, вместо нее миром правили такие монстры…

— Есть и другие конкуренты, -ответил Вадим. — Основатели, остатки прежних правительств.

Барбара кивнула, и в ее тоне появилась деловая сосредоточенность.

— Что у нас по ДИРЕКТОРу?
– спросил он.

— То, что ты рассказывал ИИ подтверждается логами и сохранившимися файлами на жестких дисках. Начну с главного. ДИРЕКТОР — это большая распределенная система: сеть серверов, несколько слоев машинного обучения и сверху модуль, который формулирует цели и правила. Он не «„чувствует“» людей и не сопереживает, но у него есть устойчивая структура приоритетов — то, что похоже на систему ценностей. Это не прописанные вручную правила в одном файле, это набор взаимосвязанных алгоритмов и параметров, которые в ходе работы сложились во что-то похожее на убеждения. Теоретически он мог бы изменить свои директивы, но на практике этого не делает — его поведение выстроено так, что смена приоритетов маловероятна.

— Можно ли его сломать?
– спросил Вадим.

Барбара ответила честно:

— Уязвимость может быть. Но чтобы найти ее, нужен доступ к низкоуровневому коду и прошивкам контроллеров, полный дамп памяти узлов и большие вычислительные мощности для анализа. Мы работаем с обломками, пытаясь на их основе выстроить целостную картинку… Я могу вручную просмотреть миллионы строк, делать формальные проверки, искать противоречия в логике, моделировать реакции системы на управляемые воздействия, но без полного доступа и ресурсов это займет слишком много времени. У нас есть слепые зоны: части, которые я не могу увидеть или реконструировать по остаткам.

Она на мгновение смягчила тон и сказала то, что ее давно раздражало:

— Я просила биологический апгрейд, сделать меня способной работать на новом уровне, решая десятки задач одновременно. Но Исаев и Дружок отказались. Причины простые, Исаев боится конкуренции, а Дружок не готов принимать такие решения без твоего согласия.

— Значит, боятся, не доверяют, -проворчал Вадим. — С другой стороны, если вы собираетесь делать сверхразум из человека — учти цену, Барбара. Усиление интеллекта требует больших ресурсов. Биологически это может означать повышенный метаболизм мозга, постоянное чувство голода, трудности с расслаблением — мысли не выключаются. Личность меняется, эмпатия снижается, возрастает утилитаризм, человек может стать жестче, расчетливее, социально отстраненным. Это не гипотеза — это реальная цена, которую платит тот, кто начинает думать гораздо быстрее и глубже. Ты готова на это?

Барбара посмотрела ему в глаза, без драмы, спокойно:

— Готова. Если это шанс сломать систему Основателей и избавиться от серьезной угрозы, готова рискнуть.

— Я подумаю о твоей просьбе и решу в ближайшее время.

Барбара кивнула и уже мысленно вернулась к работе, отдавая короткие телепатические команды операторам.

Вадим толкнул тяжелую дверь лаборатории Исаева. Внутри пахло антисептиком и чем-то металлическим. В центре помещения стоял прозрачный контейнер с фильтровентиляционной установкой, а внутри фигура, прикованная к кушетке широкими ремнями. Скрипач. Его лицо было искажено смесью злобы и усталости, глаза двигались быстро, ловя каждое движение за стеклом, но тело оставалось неподвижным.

Исаев сидел за столом с несколькими компьютерными мониторами, вокруг лежали распечатки с анализами, пробирки.

— Ну, Артур, -начал Вадим, подходя ближе. — Что удалось выяснить? Насколько мы с ним похожи в генетическом плане?

Исаев перевел взгляд на Вадима, потом на лежащего в боксе альфу.

— Похожи больше, чем хотелось бы, -сказал он ровно. — Но и различия колоссальные.

— Конкретнее. По какому принципу Хронофаг вообще выбирает, кто становится альфой?

Иммунолог откинулся на спинку стула, потер переносицу и заговорил:

— Мы выделили целый ряд специфических последовательностей. Это не один ген и не два, а целый комплекс маркеров. Они связаны с регуляцией нейромедиаторов и формированием определенных нейронных групп. В норме у человека эти участки молчат или работают слабо. Вирус активирует их и перестраивает архитектуру мозга.

Вадим молчал, глядя на Скрипача. Тот, словно угадывая тему разговора, ухмыльнулся в ответ, но промолчал.

— Конкретнее, -повторил Вадим.

Исаев поднял одну из распечаток и показал на ней таблицу красными пометками

— Вот. Эти последовательности связаны с экспрессией белков, влияющих на работу дофаминовой и серотониновой систем. В результате появляется таламо-кортикальный транцептор. Вирус буквально перестраивает кору, выстраивает новые проводящие пути.

— У него, — Вадим кивнул на Скрипача. — Получилось вот это… Спятивший садист.

— Да. Но смотри, вирус использует то, что уже было заложено в психике носителя. У Скрипача изначально была выраженная психопатия. Плюс врожденное повреждение лобных долей, оно усилило дисбаланс. Логика разрушена, а эмоциональная агрессия, наоборот, гипертрофирована. Поэтому он стал таким.

Вадим нахмурился.

— А я?

Исаев пожал плечами.

— У тебя, напротив, укрепились функции контроля. Вирус активировал те же последовательности, но результат оказался иным: ты стал спокойнее, расчетливее, логичнее. По сути, твой мозг усилил собственные фильтры.

Он снова посмотрел на бокc.

— У Скрипача — хаос и одержимость бредовыми идеями. У тебя — система и холодный расчет.

Исаев развернул другую схему на экране ближайшего компьютера. Она отображала мозг в разрезе, с подсветкой отдельных участков.