Чтение онлайн

Части, которые ранее предполагалось с Западного и Северного фронтов перебросить на Южный фронт, были оставлены на своих местах.

17 ноября главком приказал перебросить из г. Вятки в район Новгород – Старая Русса – Дно – Луга 10-ю стрелковую дивизию. Помимо этого 7-я армия усиливалась и за счет формирований внутри Республики.

Согласно приказу главкома, командование Северным фронтом должно было начать наступление частями 7-й армии. Командование фронта обязывалось сосредоточить все имевшиеся в его распоряжении свободные резервы и вновь прибывшие части: Юрьевский полк, 1-й и 6-й Латышские стрелковые полки, несколько эскадронов конницы и батареи Латышской стрелковой дивизии.

Командование Западным фронтом должно было предпринять глубокую разведку на Режицу, Полоцк, Борисов, Бобруйск и Гомель.

18 ноября были даны дополнительные указания, согласно которым общая задача действий 7-й армии на территории Прибалтики сводилась к занятию г. Ревеля; выполнение этой задачи намечалось путем продвижения красноармейских частей по линии Ямбург – Нарва – Ревель и Псков – Валк – Ревель [57] .

Командование Северным фронтом предполагало нанести главный удар на нарвско-ревельском направлении и вспомогательный – на псковско-валкском направлении, причем в последнем случае после занятия г. Валка имелось в виду оказать при необходимости помощь частям 7-й армии для преодоления сопротивления противника у Ревеля.

Операции 7-й армии начались одновременно с наступлением Западной армии и имели успех.

Северная группа 7-й армии при наступлении на г. Нарву получила поддержку Балтийского флота, которому ставилось задачей высадить в устье р. Наровы десант для действий его против г. Нарвы. Одновременно с этим один из миноносцев должен был войти в р. Нарову и своим артиллерийским огнем поддерживать высадку десанта. 28 ноября 1918 г., в 10 ч. 45 мин., десант на судах вошел в р. Нарову, и к 13 час. 20 минут высадка уже была закончена. К вечеру совместными действиями частей 6-й стрелковой дивизии и десанта г. Нарва был взят [58] .

В Нарве было захвачено 2 орудия, 1 бомбомет, 2000 снарядов, 500 винтовок и т. п. Там же были обнаружены многочисленные жертвы белого террора.

Весьма характерной была роль солдатского совета германских частей, расположенных в Нарве до момента захвата города Красной армией.

Еще 22 ноября 1918 г. германский солдатский совет, находившийся под руководством реакционных офицеров, переслал следующее письмо на советскую сторону демаркационной линии:

Это обращение солдатского совета германских частей показательно в том отношении, что оно было прямым следствием предательской соглашательской политики этих революционных солдатских германских органов. Лозунги диктатуры пролетариата не находили соответствующего отклика в солдатских советах, которые самим своим появлением на политической арене были обязаны ноябрьской революции в Германии. Рядовая масса германских солдат, доброжелательно относившаяся к Советской России, представляла из себя чрезвычайно опасный материал для своих политических руководителей, которые всеми мерами старались исключить возможность тесного сближения красноармейских частей с германскими солдатами.

После овладения г. Нарвой Северная группа 7-й армии преодолела лесисто-болотистый район между Финским заливом и Чудским озером и подходила к узловой железнодорожной станции Тале.

Положение этой группы, быстро продвигавшейся в ревельском направлении, осложнялось из-за невозможности своевременного подвоза всех видов снабжения, так как железнодорожный мост через р. Нарову был взорван. Наконец, у командования 7-й армии было серьезное опасение за фланги этой группы при ее глубоком вторжении на эстонскую территорию. Балтийский флот зимовал в Кронштадте и не мог оказать дальнейшей помощи Северной группе 7-й армии. Предпринятая по инициативе Ф. Ф. Раскольникова операция двух эскадренных миноносцев – «Спартака» и «Автроила» – на Ревель была неудачной и окончилась пленением этих миноносцев и самого Ф. Ф. Раскольникова.

Штаб 7-й армии, находившийся в Петрограде, а затем в Новгороде, не имел возможности своевременно управлять перешедшими в наступление частями армии и заранее обдумывать все стороны операций [60] .

Южная группа 7-й армии с 25 ноября начала наступление на Псков, причем численность ее равнялась 2500 бойцов при 8 орудиях (правая колонна – два батальона 49-го стрелкового полка – 1500 бойцов; «Железный» полк со ст. Торошино и разные мелкие части – до 1000 бойцов; одна легкая батарея и один слабый бронепоезд «Красный финляндец») [61] . Силы противника (Северной армии) командованием Южной группы 7-й армии исчислялись в 4500 бойцов при 30 орудиях. Эти данные приведены в статье К. Янэль «От Пскова до Виндавы и обратно (1918–1919 гг.)» (Война и революция. Книга 2, за февраль 1928 г.). На основании этих данных участники и руководители операций в то время, Фабрициус и Травинский, пишут, что «до взятия г. Пскова наши силы значительно уступали силам белых… Силы у нас были слабые, но мы и с этими силами взяли г. Псков… Энтузиазм победил численное превосходство».

Выше была приведена боевая численность Северного корпуса, и из сопоставления сил русских белогвардейцев с силами Южной группы 7-й армии следует, что никакого численного преимущества на стороне белых не было, а наоборот, они несколько уступали частям Красной армии.

Чрезвычайно любопытны, с другой стороны, те данные, которые были в штабе Псковского добровольческого корпуса о численности Южной группы 7-й армии перед переходом ее в наступление на Псков. По сведениям белой разведки, в районе станций Торошино и Карамышево было сосредоточено 12 000 красных войск, с одним полком кавалерии, четыре батареи (одна тяжелая) артиллерии, несколько десятков пулеметов, два блиндированных поезда на станциях Торошино и Карамышево и несколько бронированных автомобилей [62] .

Итак, советское командование силы русских белогвардейцев в Пскове исчисляло в два раза больше их действительной численности, штаб Псковского добровольческого корпуса чуть ли не в пять раз увеличивал силы Южной группы 7-й армии.

Подобная двухсторонняя осведомленность на началах «взаимности» по части преувеличения сил объясняется в первом случае относительной неорганизованностью самого военного руководства красной стороны, наличием некоторых элементов осторожности при выработке плана предстоящих боевых действий за обладание Псковом, что было тесно связано с тем обстоятельством, что советское военное руководство предстоящими операциями было поглощено мыслью пополнения своих сил; во втором – моральной депрессией русских белогвардейцев как следствием коренного изменения военно-политического положения в ноябре 1918 г.

Наступление на Псков со стороны ст. Карамышево, судя по сохранившимся телеграммам того времени, велось фактически не объединенными единым военным командованием отрядами. Каждый из таких отрядов, действовавших в направлении Пскова, через свою разведку, к радостному удивлению для себя, обнаруживал аналогичное по целям движение другого советского отряда. Наступление вели части 10-го стрелкового полка Новгородской дивизии, 1-й Московский революционный полк, отряд под командой Берзина, который выступил, не ожидая 10-го полка, 3-й летучий отряд под командованием Лякса и др. [63]

Обещавшие белым свою посильную поддержку в обороне Пскова германские войска к 12 часам 26 ноября без боя обнажили левый фланг Псковского участка (восточный берег реки Великой), сняли все посты в г. Пскове и занялись эвакуацией. Штаб белогвардейского корпуса в свою очередь не имел возможности ориентироваться в ходе боевых действий, так как связь его с действующими частями корпуса была прервана.

В этот решительный момент, пользуясь отсутствием сильных частей белогвардейцев, в Пскове выступили местные коммунисты, вооруженные приобретенным у немцев оружием – винтовками и пулеметами [64] . Остатки белогвардейцев, охранявшие штаб корпуса, принуждены были очистить город, причем путь отступления через проезжий мост по реке Великой был закрыт, так как мост сильно обстреливался восставшими. Отряд подъесаула Пермыкина, на который возлагал надежды штаб корпуса, с боем стал вырываться из города, причем на базарной площади он был рассеян пулеметным огнем из окон расположенных там домов и после этого стал поспешно отступать к железнодорожному мосту.