Чтение онлайн

– Трал подымай, Виктор Васильевич!
– смеясь, продублировал я, обнимая ее за задницу. И шепнул в покрасневшее ушко, - Крыся, пойдем в каюту? У нас целых сорок минут!

Крыся не против. Ей нравятся русские мужики: несчастные, "измордованные ГУЛАГом". Она прижимается ближе. Где-то там, под холодной синтетикой, трепетно бьется сердце норвежского офицера. В другое бы время, в другой обстановке - она б с дорогой душой! Но нельзя - подчиненные "вломят". Мне тоже нельзя, но я бы рискнул! Поистине, этот мир полон условностей!

Ее подчиненные со складными линейками давно копошатся на палубе: ныряют в ящик, оценивают улов, тщательно вымеряют средний размерный ряд. Тупая, бессмысленная работа. Русский мужик не стал бы уродоваться: написал бы что-нибудь "от балды". Дураку ясно: трещины что надо, одна к одной!

Витька все замечает.

– Скажи своей сучке: сейчас подниму!
– вздохнул он и дал три звонка.

Капитан на рыбацком судне - не великая шишка. Вот сейчас, например: окажись в трале "рубашка" - кусок мелкоячеистой дели - и быть нашему Витьке в следующем рейсе опять матросом. Вот так вся карьера: чреда падений и взлетов.

Наш трал был в полном порядке. Не подкопаешься: размер ячеи - семьдесят восемь. Это на три сантиметра больше, чем надо. Вот только рыбы в нем было до неприличия мало: тонна от силы.

Я, конечно, сказал все, что думаю: и об этой норвежской женщине и обо всех ее близких родственниках. Крысю перекосило. Что-то из русского матерного, она поняла.

– Mister captain!

– Господин капитан, - перевел я с английского.

– Вы вели незаконный промысел в экономической зоне Норвегии. Прошу подписать протокол.

– Нет!
– Витька покачал головой. Эту фразу он выучил наизусть от длительного употребления всуе.
– Наше правительство не признает законность этих границ.

– Так и запишем, - привычно кивнула Кристин, - от подписи отказался. Разрешите фото на память?

Через десять минут гости убыли восвояси. "К едрене матери на быстром катере". Новая вахта поставила трал.

– Ну-ка глянь!

Брянский склонился над эхолотом. Под пером самописца дымилась бумага. Черные, жирные линии у самого дна сложились в неровный прямоугольник.

– Что скажешь?
– спросил капитан, потирая руки.

– Что скажу?
– "обломал" я его.
– Пока не поздно, сворачивай, иначе порвемся. Это не рыба - это затонувшее судно.

Вахтенный штурман метнулся к штурвалу:

– Полный ход, десять градусов вправо!

Как ни странно, на палубе никто не расстроился. Кое-кто даже обрадовался. Матросы ведь тоже люди. Им на промысле тяжелее всего. Несмотря на рыбацкую одержимость, каждому хочется отдохнуть.

Даже Игорек улыбался:

– Антон, включи, пожалуйста, музыку - все веселей!

– Ладно, включи, - разрешил капитан, - ну, как на такого сердиться?

Я смотался в "трансляционную". Поставил кассету, щелкнул тумблером "Верхняя палуба". Над просторами громыхнуло:

"Было время, был я беден

Без причины, просто так..."

Ушла рыба, мать ее за ногу!

На вечернем совете "прорезался голос" у начальника промрайона:

– Отношение к учебным тревогам на судах "Севрыбы", прямо скажу, безобразное! "Прошу обратить внимание... принять меры... усилить контроль..."

Чего это он?
– еще не конец месяца?

Наконец, ФНП выдохся:

– Я вот тут, подготовил циркулярную радиограмму, - произнес он довольно мстительно, - ясность, исполнение подтвердить!

– Что делать-то будем?
– мрачно спросил Витька, - добираться здесь, на помойке, или опять в поиск?

– Сходи-ка ты, пару часов вздремни, - посоветовал я.
– Утро вечера мудренее...

В радиорубке пришлось просидеть добрых четыре часа. От имени капитана, я подтвердил прием циркуляра, потом "наведался на Мурманский радиоцентр: там было для нас что-то срочное. Со связью в районе "Медвежки" всегда хреновато, но телеграммку я выцепил:

АИ-0039 КМ Брянскому=

Получение настоящей срочно следуйте Мурманск тчк Аренда норвежской фирмой "Joachim Grieg", Bergen.

Везет дуракам и пьяницам! Здесь каждое слово на вес золота: что такое "аренда норвежской фирмой" знает даже ребенок - это валюта!

Я поднялся на мостик. Осчастливил старпома. Хотел позвонить капитану, но Петрович отговорил:

– Что зря человека будить? Через двадцать минут подъем трала - проснется и сам. Иди-ка, "добытчик", в люлю. На тебе уже морды нет! Посмотри на досуге в зеркало - это же тихий ужас!

Я добрался до "люли" и мгновенно "отъехал"...

Но поспать так и не довелось. Тишина взорвалась, по мозгам шибануло наотмашь! Я подпрыгнул на койке. На тоненькой переборке, в районе моей головы, надрывался звонок громкого боя. Три длинных сигнала: буква "о" - "спасательный круг" - человек за бортом!!!

– Да что ж ты, скотина?!
– я думал, что это старпом ударно проводит в жизнь указания ФНП и так возмутился, что чуть не заплакал.

– Вставай!
– дверь решительно распахнулась.
– Игорь Баранов утоп!

Такое не опишешь красиво. Все захлестнули эмоции. В чем был, я помчался на палубу. Там уже гомонила толпа. Внизу, на воде, болтался спасательный круг. Кто-то из сопливых мальчишек водил по воде багром - пытался его достать. С фальшборта прыгал стармех, обвязанный вокруг пояса веревочной боцманской выброской. Я поднял с палубы что-то тяжелое и сиганул следом.

Когда человек тонет, тело его "зависает" метрах в трех-пяти от поверхности и остается там, пока не начнется процесс разложения. Раздувшись как бочка, оно всплывает, но ненадолго. Лопается желудок, что-то еще внутри - и море берет свое.

Так должно быть всегда, но так не было: внизу подо мной стремительно падало вниз что-то оранжево-желтое, по цвету напоминавшее рыбацкий костюм Игоря. А дальше, на глубине... холод... смерть... зловещая, темная, беспощадная масса. Оттуда, из бездны, вырвалась черная точка и, ускоряя движение, пошла на меня. Мелькнула у глаз... ударила по коленке. Я выронил ставший ненужным железный лом, в висках застучало. Метрах в трех от меня выгребал на поверхность Леха Рожков с глазами, полными ужаса. Высоко-высоко над его головой изгибалась кромка воды.