Чтение онлайн

Я подхожу к стойке, киваю охраннику, не дожидаясь ответного взгляда, и почти с облегчением опускаюсь на свой стул за приёмной стойкой. Он хоть и не очень удобный, но уже почти родной.

Компьютер запускается со скрипом, словно старый тостер. Кажется, он давным-давно уже требует основательной чистки всего на свете — кэша, вирусов и тому подобного электронного мусора, мешающего спокойно работать.

Экран мигает, будто соглашаясь с моими выводами, и я быстро делаю себе пометку на стикере: "Отправить заявку в компьютерный отдел". Только после этого начинаю свой дежурный ритуал: проверить расписание переговорок, выгрузить заявки на пропуска, сверить статусы.

Всё просто. Всё предсказуемо.

И всё бы осталось именно так, если бы мир не взял за привычку кривить губы каждый раз, когда рядом появляется наша капризная "звезда" всего первого этажа, Маргарита Валерьевна. Она же — всем известная Маргоша.

А я ведь специально пришла чуть пораньше, чем обычно. Хотела спокойно распечатать пропуска на утреннюю встречу и не попасть под прицел ее придирок. Она у нас тут как антикварное зеркало: блестит, отражает, но может показать тебя криво, если ей что-то не по вкусу.

А в последнее время — не по вкусу ей почти всё, что связано со мной.

Я слышу её до того, как вижу: стук каблуков, лёгкое фырканье, запах парфюма, слишком сладкий для офиса. Она всегда идёт, как по подиуму, будто стены должны расступаться перед её цокающей походкой, а воздух — благоговейно вибрировать от самого факта её появления.

— Превосходно! Ну вот, как чувствовала, — её голос звучит за моей спиной уже привычным ежеутренним укором. — Гость от “Эмеритека” уже на подходе, а статус в системе у него “гостевой”. Ты вообще в курсе, Лиза, что это ВИП-контакт? Такое впечатление, что ты даже не проверяешь, что вводишь!

Я медленно оборачиваюсь, стараясь не закатывать глаза. На экране и правда висит не тот тип пропуска. Рука дрогнула, или я отвлеклась — неважно. Мелкая поправимая ошибка. Но в интерпретации Маргоши — почти что диверсия.

— Ты права, это моя ошибка, — коротко соглашаюсь я, не глядя на нее. — Спасибо, что заметила.

Курсор уже на нужной строке. Щёлк. Исправлено.

Всё заняло меньше пяти секунд. Я могла бы извиниться, но знаю — не поможет. Она приходит ко мне не ради порядка, а ради того, чтобы цепляться и компенсировать свою болезненно токсичную "кукушечку" за мой счет.

— Уже исправила, — сообщаю спокойно.

— Испра-а-авила… — передразнивает Маргоша, повторив это слово с особым нажимом, как будто я внесла не коррективу, а подписала смертный приговор всей корпорации. — Ты хоть понимаешь, что “Эмеритек” — это наш потенциальный инвестор? Между прочим, такие ошибки могут стоить нам репутации на высшем уровне! Или теперь у тебя иммунитет, раз наш генеральный разок кивнул в твою сторону, и ты решила, что тебе всё можно?..

Вот оно. Всё опять свелось к этому.

Я знала, что это не забудется. Знала, что тот странный момент, когда генеральный директор прошёл мимо ресепшена — не по закрытому коридору, а через общий вестибюль, — и кивнул в ответ на мое спонтанное приветствие, обернётся мне боком. Не со стороны Батянина. А со стороны тех, кто годами охотился за его взглядом, как за редким трофеем. И так и не получил даже намёка.

Вот и Маргоша с тех пор буквально кипит и пылает. Постоянно крутится вокруг меня на низком старте, чтобы поймать на чём угодно ради шанса унизить и обесценить.

— А может, ты и на десятом уже побывала? — продолжает язвить она, поймав свою обычную ревнивую волну. — Скрытый лифт, прогулки с элитой. Говорят, некоторые работать начинают с подвала, а некоторые — сразу с верхнего этажа. Карьера за неделю… Рекорд, блин!

— Ох, ну началось! — бормочет Юля, не отрываясь от планшета. — Марго, тебя послушать, так у нас тут не офис, а служебная дорама какая-то. Кивок — это тебе не приглашение в постель, и тем более не предложение руки и сердца. Хватит бред тут по утрам всякий нести. Лучше бы за кофе сгоняла и нервы успокоила.

— Ты не понимаешь! — отрезает Маргоша, сжав папку, как скалку. — Здесь речь о правилах, Юль! О должностных обязанностях и допущениях. А если быть точной — то о нарушении и о том, что за ошибки платят копеечкой из своего кармана и выговором. Между прочим, за это по внутреннему регламенту реально положен штраф! Или ты забыла, как Акулов поступает с некомпетентными?

Она говорит это вслух, громко и отчетливо, как профессиональный диктор в театре. Так, чтобы услышали не только мы. Чтобы охрана насторожилась, чтобы курьер напротив уставился, чтобы по вестибюлю побежала вибрация: сейчас начнётся. Она хочет вывести меня из равновесия. Хочет, чтобы я начала оправдываться. Чтобы пошатнулась.

Но я не даю ей этого.

— Всё исправлено. Визит не сорван. Пропуск обновлён, — говорю рассудительно. — Разве в этом есть проблема?

— Да, есть! — еще больше заводится она. — Проблема в том, что ты допускаешь ошибки, Лиза! Хуже того, ты считаешь, что тебе всё сойдет с рук. Может, и простится, если начальство у тебя… особенное.

Я чувствую, как мои щёки начинают подрумяниваться от гнева и возмущения. Но Юля реагирует быстрее и старается перевести назревающий скандал в шутку:

— Ну да, “особенное”! Такое особенное, что спускается в столовку, будто случайно. А потом зачем-то предлагает экскурсии. Какой кошмар. Надо срочно донести в отдел абсурда.

— А вот я и донесу, — с пафосным нажимом говорит Маргоша, даже не подозревая, на кого намекает Юля. — Я, в отличие от некоторых, не заигрываю с руководством. Я работаю! И сейчас позову кого-нибудь, кто умеет ставить на место.

В этот самый момент — как будто кто-то специально нажал на кнопку “вызов начальства”, - под звук тихого музыкального треньканья распахиваются двери общего лифта с ключевой фигурой внутри.

Акулов Давид Олегович выходит из кабины, точно отмеряя шаги. В зале становится немного холоднее. Он не говорит нормального человеческого “здравствуйте”. Он просто смотрит на нас всех — как обычно, расчетливым взглядом начальника отдела продаж, по-акульи холодным и бездушно-рыбьим. И конечно же, сразу замечает повисшее в воздухе напряжение.

— В чём дело? — требовательно спрашивает он ледяным тоном.

Вижу, как Маргоша вздрагивает и тут же спешно выпрямляется, как по команде. Голос её становится почти благоговейным: