Чтение онлайн

Берусь за телефон. Нахожу контакт.

— Фёдор Сергеевич.

Он отвечает почти сразу. Голос бодрый, деловой.

— Платон, ты где пропал? Отдыхаешь?

— Да, — отвечаю спокойно. — Хочу задержаться и поработать в январе удалённо. Все ключевые вопросы возьму на себя. Созвоны по графику.

Он молчит секунду. Потом хмыкает.

— Если показатели не просядут — хоть месяц.

— Не просядут.

Мы быстро обсуждаем детали. Отключаюсь. Смотрю на экран. На море. На город, который шумит где-то внизу. Я остаюсь.

Виктория

Я почти не помню Новый год. Честно. В памяти всё распадается на обрывки. Ёлка. Гирлянды. Смех Стёпы. Хлопок шампанского. И боль в животе. Желудок прихватило так резко, что я на секунду даже испугалась. Будто внутри кто-то сжал кулак и не собирается отпускать. Нервы. Я это поняла сразу. Тело всегда реагирует быстрее головы.

Помню, как сидела на диване и держала ладонь на животе. Игорь что-то говорил со Стёпой на кухне. Новый год. У людей праздник. У меня — ощущение, что внутри что-то медленно ломается.

— Мам, смотри!

Стёпа подбегает ко мне с машинкой. Красная. Большая. Пластик блестит от гирлянд. Любовь к машинам он унаследовал от Игоря. Это видно невооружённым глазом.

Улыбаюсь.

— Красивая.

Он довольный убегает обратно. Игорь появляется в дверях кухни. В руках тарелка. Он смотрит на меня внимательно.

— Тебе плохо?

Пожимаю плечами.

— Нормально.

Он подходит ближе. Ставит тарелку на стол. Наклоняется.

— Ты бледная.

Чёрт.

— Всё нормально, Игорь.

Он смотрит ещё секунду. Потом кивает.

— Ладно.

Возвращается к Стёпе. Остаюсь на диване. Сижу. Слушаю голоса. В голове гул. Новый год. Я должна быть счастлива. Я дома. Рядом отец моего ребёнка. Семья. Идеальная картинка. Тем не менее внутри пусто.

Закрываю глаза. И на секунду вижу другое лицо. Чёрт. Резко открываю глаза. Нет. Не сейчас. Телефон лежит рядом на столе. Я даже не беру его. Не хочу. Потому что знаю, что там. Ничего.

Первого января я почти не встаю с кровати. Лежу. Желудок скручивает волнами. Иногда отпускает. Потом снова сжимает так, что хочется просто свернуться и не двигаться. Лежу на боку и прижимаю колени к животу. В комнате полумрак. Шторы закрыты. Из кухни тянет запахом кофе и тостов.

Игорь не шумит. Он вообще умеет быть тихим. Слышу, как он ходит по квартире. Открывает холодильник. Ставит чайник. Что-то говорит Стёпе. Закрываю глаза.

— Мам!

Он влетает в комнату, как маленький ураган. Волосы растрёпаны. В руках снова машинка. Та же самая. Красная. Забирается ко мне на кровать и показывает её почти в лицо.

— Смотри!

Я улыбаюсь.

— Вижу.

Он доволен. Стёпа делает машинкой круг по одеялу. Жужжит мотором. Потом сползает с кровати и убегает обратно на кухню. Через минуту в дверях появляется Игорь. На нём домашняя футболка. Волосы немного растрёпаны. В руках кружка.

— Как ты?

Пожимаю плечами.

— Нормально.

Он поднимает бровь.

— Врёшь.

Чёрт. Я вздыхаю.

— Желудок.

Он подходит ближе. Ставит кружку на тумбочку. Садится на край кровати.

— Может врача?

Закатываю глаза.

— Игорь.

Он тихо усмехается.

— Понял.

Проводит ладонью по затылку. Сидит секунду. Потом встаёт.

— Чай будешь?

— Давай.

Он кивает и выходит. Остаюсь одна. Смотрю в потолок. Белый. Чистый. С трещиной в углу. Смешно. Я дома. Я должна быть счастлива. Каникулы. Но внутри пусто. Эмоции комом собираются в горле. Долго не беру телефон. Он лежит на тумбочке. Чёрный экран. Тихий. Я смотрю на него несколько минут, хотя понимаю, что ничего там не изменится.

Чёрт.

Поворачиваюсь на бок и натягиваю одеяло выше, надеясь, что если просто закрыть глаза, мысли наконец отстанут. Не надо. Я же сама всё решила. Сама. Но рука всё равно тянется к телефону. Он холодный. Экран вспыхивает. Несколько сообщений. Лена. Рабочий чат. Реклама. И всё.

Открываю диалог и сразу чувствую, как все внутри неприятно сжимается, потому что уже знаю, что увижу.

Пусто.

Последнее сообщение — моё. Смотрю на него секунду. Потом ещё. Он не написал. Ни ночью. Ни утром. Вообще. Я провожу пальцем по экрану, словно там может появиться что-то новое, если просто подождать ещё несколько секунд. Ничего. Глупо. Он же не обязан писать, потому что я сама сказала, что всё. Я вернулась к Игорю. Логично. Правильно.

Но он даже не пытался. Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Кладу телефон на грудь и смотрю в потолок, пока внутри медленно поднимается неприятное ощущение. Не ревность. Не злость. Пустота. Чёрт.

Закрываю глаза, и передо мной вдруг всплывает его лицо — тёмный взгляд, вечерняя щетина, та самая усмешка, от которой у меня всегда мурашки бегут по коже. Резко открываю глаза. Нет.

Переворачиваю телефон экраном вниз, так хотя бы немного легче.

Из кухни доносится голос Игоря.

— Стёпа, осторожно!

Сын смеётся. Слушаю их, и в какой-то момент понимаю простую вещь. Я всё сделала правильно. Правда?

Четвёртого января мне наконец становится чуть легче. Не хорошо. Просто легче. Желудок отпускает. Голова перестаёт гудеть. Тело больше не ломает от слабости. Я сижу на кухне с кружкой. Я хочу убраться, вспыхивает мысль в голове. Прямо сейчас. Чёрт.

Встаю. Начинаю с кухни. Сначала просто протираю стол. Потом плиту. Потом открываю шкаф с посудой и понимаю, что половину тарелок мы вообще никогда не используем. Через десять минут на столе уже стоит первая коробка. Ещё через двадцать — вторая. Я вытаскиваю из шкафов всё подряд. Старые кружки. Контейнеры без крышек. Какие-то пакеты с рекламой, которые лежат тут годами.

— Мам, ты что делаешь? — Стёпа появляется в дверях.

— Генеральную уборку.

Он смотрит на гору вещей на столе.

— Ого.

Я открываю следующий шкаф. Внутри оказывается целый склад пластиковых контейнеров, половина из которых давно пожелтела.

— Это всё выбрасываем, — говорю я.

Стёпа подходит ближе.

— А это?

Он вытаскивает маленькую машинку. Красную. Я узнаю её сразу. Одна из первых.

— Мам, её нельзя, — говорит он серьёзно.

Я улыбаюсь.

— Ладно. Машины не трогаем.

Он сразу оживляется.

— Я помогу!

И начинает деловито носить вещи к двери. Иногда приносит обратно.

— Это тоже нельзя.

— Почему?

— Я ещё играю.

Чёрт. Я закатываю глаза.

— Хорошо.

В какой-то момент мы уже разбираем шкафы в комнате. Я вытаскиваю старые футболки. Куртки. Детские вещи, из которых Стёпа давно вырос.

— Это маленькое, — говорю я.

— Нет!

Он вырывает у меня из рук динозавра.