Чтение онлайн

– У матросов нет вопросов, - пошутил Жбанский.

– Хорошо. Начнем с фотографирования.

Фельдшер положил ледяной сверток на стол, отстегнул кнопки на футляре, и на его груди остро блеснул объективом старенький "ФЭД".

– Теперь, окромя ушиба, ишо и обморожение будет, - напомнил о своем пострадавшем лбе, сделал странное движение головой: то ли принюхался к воздуху, то ли послушал его, и молниеносно установил выдержку и диафрагму на аппарате.
– С чего начнем, товарищ старший лейтенант?

– По порядку. Общий вид. Потом... потом дверь, решетку, замки... И второй раз не грохнись. Не забывай про свои два метра...

Под громкие щелчки, предваряемые каким-то странным шипением, фотоаппарат начал свою работу по остановке времени, а Майгатов вспомнил, что Татьяна так и не досказала всю историю.

– Что дальше-то было?
– грациозно поправила она крашеные под каштан волосы у виска.
– Ах, да! Прибежала, а тут такое! У моряка-часового кровь на затылке. Сам еле стоит. Говорит, что его под утро кто-то по голове огрел, и он потерял сознание. Двери нараспашку, решетка открыта. Как вошла - сразу поняла: приемник украли.

– Помедленнее, - попросил Майгатов, который записывал показания и не успевал за скороговоркой Татьяны.
– Какой марки приемник?

– "Океан". Хороший приемник, хоть и почти пятнадцать лет ему. Сто раз падал, кнопки все замененные, с правого боку зеленой краской замазан, а ему хоть бы хны. Работал, как миленький.

"Господи!
– в сердцах подумал Майгатов.
– Из-за такой рухляди сыр-бор разгорелся!
– и тут же одернул себя.
– Не в приемнике дело, а в том, что секретку вскрыли. И доллары еще..."

– А деньги? Где деньги лежали?

– Здесь, в ящике, - с неожиданной легкостью подскочила она к столу, стоящему у окна, рванула верхний ящик, и он, вылетев из пазов, с грохотом упал на пол.

Пустые, с давно истертыми под корень огрызками помады, пластиковые футляры, ссохшиеся в камень тени для век, ножнички со сломанными кончиками, круглые, давно вышедшие из моды клипсы, пару десятков разнокалиберных и разноцветных пуговиц, бусинок, брошек и еще чего-то яркого, пестрого, ненужного, - все это горохом сыпануло по полу. Пунцовая Татьяна, онемев, стояла над открывшейся всем тайной и смотрела на эти побрякушки с видом человека, впервые их увидевшего. Ей очень хотелось вернуть время назад, к той секунде, когда ее рука рванула злополучный ящик, хотелось, чтобы никто так и не узнал, какой хлам хранит она в ящиках, но время не хотело возвращаться. Оно было обычным и могло только усилить стыд, а не спасти от него.

– Соберите, - кивнул Майгатов морякам.

Перепаденко согнулся в три погибели и пальцами, как граблями, стал сгонять побрякушки в одну кучу. Жбанский в углу даже не пошевелился. Он оттолкнулся спиной от стены только тогда, когда Перепаденко сгреб цветной мусор в кучу. Подошел, поднял ящик, прижал его к животу и приказал моряку: "Ссыпай."

– Товарищ мичман, - хмуро попросил Майгатов Татьяну.
– Не делайте никаких резких движений. Нам нужно было ящик сфотографировать, а теперь он вроде бы и не тот ящик.

– Да нет! Тот же!
– ожила Татьяна, как только ящик вошел на прежнее место.
– И все внутри... то же. А пятидесяти долларов там нет. Одной бумажкой.

– Откуда она у вас?

– Обменяла. На "аллейке", перед рынком...

– А что там: толчок?
– как обладатель долларов, Майгатов сам заинтересовался местами, где они еще могут быть.

– Зачем же? Киоски стоят. Культурненько так. Обмен по курсу.

– По курсу? А сколько сейчас за доллар дают?

– Что значит, дают? Кто их сдает? Их только покупают... Где-то по семнадцать тысяч купонов за один доллар.

Майгатов удивился еще больше. Невидимый калькулятор в голове поделил примерно триста двадцать татьяниных ежемесячных на семнадцать и вышло...

– У тебя в месяц где-то долларов восемнадцать - весь оклад. Откуда же пятьдесят? Да еще одной бумажкой?

– А вот это... вот это,..
– кажется, начинала бороться с подступающими слезами Татьяна.
– Вот это... не ваше дело, - и отвернулась, загородив лицо маленьким пухлым кулачком.

– Я ви... ви... видел эти дол...лары, - раздался тихий, грустный-прегрустный голос от двери.

Опершись на косяк, стоял старшина-чертежник все в той же робе с погонами без лычек и смотрел на Майгатова таким отрешенным взглядом, словно сбивчивую, искореженную заиканием фразу сказал не он, а кто-то другой за его спиной, а ему приходится за нее отвечать.

– Вам нельзя здесь находиться. Вы - не понятой, - словами вытолкнул Майгатов моряка из секретки, но на бумаге пометил: "Наличие банкноты подтверждает свидетель К..цов", - так и написал, чтоб позже просто заполнить пробел нужными буквами.

– Ящик и стол все равно сфотографируй, - приказал вновь вспомнившему о шишке фельдшеру.

Тот торопливо, с грохотом положил ледяную каменюку мяса на подоконник и журавлем заходил вокруг злополучного стола.

– Мы можем дальше говорить?
– тихо то ли попросил, то ли поинтересовался Майгатов.

– Мо...можем, - всхлипнула Татьяна и, мазнув платком по черной туши подглазий, заговорила, не оборачиваясь, будто рассказывала окну, а не дознавателю.

– После этого я осмотрела все ящики. Ничего больше не тронули. Только вот сейф...

– Что - сейф?
– оторвался от писанины Майгатов.

– Была сорвана нитка с пластилиновой пломбы вот на этом отделении.

– А оно...

– Что - оно?
– повернула она, наконец-то, лицо с красными глазами и ставшим еще больше серым, набухшим носом.

– Отделение это... Оно было открыто?

– Нет.

– А потом... потом вы его вскрывали?

– А как же!
– удивилась Татьяна столь глупому, по ее мнению, вопросу.
– Прямо при комбриге. Все просмотрела, проверила - документы на месте, ни один не пропал, страницы не испорчены, все в порядке.

– Вы могли его... ну, забыть... не опечатать?
– уже и не знал, какие слова подбирать Майгатов, но все равно, кажется, не подгадал.

Татьяна пыхнула, как подожженная вата, всплеснула короткими толстыми ручками и закричала:

– Я - забыла?! Я - забыла?! Я - забыла?! Да я... да за год работы... ни разу, - и уткнула лицо в пухлые ладошки.

Почему-то в этот момент Майгатову захотелось назад, в больницу. Чтоб выйти чуть позже, чтоб лететь чуть дольше, чтоб поезд пришел в Севастополь с опозданием, чтоб кто-то другой, а не он...