Чтение онлайн

Боярское обхождение требовало, чтобы к другим представителям своего сословия обращались приветливо, но всегда в соответствии с родовой гордостью. Не следовало обижать другого человека пренебрежительным к нему отношением, но при всём этом лучше обидеть его, чем принизить себя. В зависимости от ситуации этикет давал возможность приветствовать и отвечать на приветствия четырьмя способами: наклоном головы; поклоном в пояс, «малым обычаем»; поклоном до земли, «большим обычаем», когда сначала левой рукой снимали шапку, затем правой рукой касались левого плеча, а вслед за тем, наклоняясь, касались пола правой рукой; падением на колени и касанием лбом пола «битие челом». Четвертым способом пользовались редко, только беднейшие из бояр и только при встрече с царем, а тремя первыми в быту пользовались очень часто.

И сейчас как раз Мезинцев сделал «малый обычай», а отец, чей род был на шесть столетий древнее, всего лишь кивнул.

Мезинцев перевёл на меня взгляд, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес. Словно попытался просканировать меня на восприятие. Конечно же он знал, кто навёл шорох в его складском комплексе! И явно догадывался — зачем мы сюда пришли!

— Наслышан, наслышан о ваших успехах! Мои искренние поздравления, Елисей Святославович. Огненный дар — это всегда так… эффектно. И для такого случая нам нужно что-то особенное!

Он подошёл к новенькой «Ладе Стреле» — спортивному двухдверному купе рубинового цвета, которое выглядело так стремительно, что, казалось, нарушает скоростной режим даже просто находясь на одном месте.

— Обратите внимание, молодые люди. Эксклюзивная серия. Усиленный каркас, климат-контроль. Новинка сезона, только-только с конвейера. Отличается радикально переработанным дизайном и улучшенными аэродинамическими характеристиками. Проекционный дисплей над приборной панелью — такой же, какой используется в реактивных самолетах. Только вот непосредственно взлететь автомобилю не дадут сразу несколько факторов: развитая аэродинамика (включая активные закрылки), особые воздухозаборники на капоте и антикрыло — в данном случае генерирующее не подъемную, а прижимную силу. Экологично, стильно, безопасно!

Я хмыкнул, вылезая из пафосного «Амура» и подходя к рубиновой «Ладе».

— Звучит как вызов, Константин Егорович, — протянул я, похлопывая машину по крыше. — А не заглохнет на Кутузовском проспекте?

Мезинцев рассмеялся — бархатно, раскатисто, как и положено опытному продажнику голубых кровей.

— В таком случае, гарантийный ремонт за счёт заведения! Но уверяю вас, цепи здесь ставили лучшие мастера из Новгорода. Машина — зверь. Под стать молодому владельцу. Садитесь, приценитесь. Как руль ложится в руку?

Мы с Яромиром переглянулись. Брат одобрительно кивнул, уже представляя, как будет выпрашивать у меня эту «Ладу» на выходные.

Отец скучающе рассматривал свои часы с турбийоном. Выбор машины — дело серьёзное, но когда ты можешь купить весь салон вместе с Константином Егоровичем в придачу, этот процесс превращается в забавный светский спектакль. И я собирался отыграть свою роль привередливого мажора до конца.

Ещё походил, поспрашивал, заглянул под капот. Яромир тоже включился в игру, начав привередничать и пытаться найти косяки. На нервах Мезинцева мы поиграли ещё минут десять. Он продолжал улыбаться, но по капельке пота над переносицей стало понятно, что он дозрел до разговора.

— Константин Егорович, мы тут подустали немного, — проговорил отец, который тоже понял, что настал момент для разговора. — Не найдётся ли чашечки чая?

Мезинцев, как опытный флюгер, мгновенно уловил смену ветра. Его профессиональная улыбка слегка померкла, уступив место настороженной вежливости. Всё-таки род Мезинцевых был не так уж давно создан. Пусть и считался перспективным к росту, но пока что находился на той стадии, когда к нему присматриваются представители более древних родов. Пока что не был вхож туда, куда тому же роду Ярославских с поклонами открывали двери.

А в связи с тем нереально крутым косяком, который недавно произошёл, главе рода надо было вывернуться наизнанку, чтобы представители рода Ярославских покинули автосалон по меньшей мере удовлетворённым.

— Разумеется, Святослав Васильевич. Прошу в мой кабинет.

Кабинет владельца автосалона находился на втором этаже и по уровню пафоса вполне мог конкурировать с тронным залом какого-нибудь мелкого европейского монарха. Панели из мореного дуба, ковры, в которых ноги утопали по щиколотку, и панорамное окно с видом на блестящие капоты выставленных внизу автомобилей. Настоящий храм бизнеса.

Как только мы вошли, Константин Егорович засуетился, отдавая распоряжения секретарше — длинноногой нимфе с испуганными глазами. Через минуту на изящном столике перед нами возникли подносы с чаем, кофе, молоком в крошечном серебряном молочнике и какими-то заморскими сладостями.

Отец неторопливо опустился в глубокое кожаное кресло прямо напротив хозяина кабинета. Закинул ногу на ногу, сложил руки на трости — с которой никогда не расставался не из-за хромоты, а ради стиля — и замолчал.

Просто замолчал. И уставился на Мезинцева своим фирменным, немигающим взглядом удава, прикидывающего, с какой стороны начать есть жертву.

Кстати, если говорить про трость, то внутри неё находилась длинная и тонкая шпага. Оружие аристократов может всегда находиться при них — это право даровал сам император. И если мы с Яромиром оставили своё вооружение по просьбе отца в машине, то вот сам он взял трость с собой. Да и у Гордея при себе был плоский пистолет, почти не видимый под тканью костюма.

То, что отец сел напротив Мезинцева тоже был своего рода жест. Глава рода будет говорить с главой рода. Посторонними людьми тут не пахло, так что мы могли тоже находиться тут и присутствовать при разговоре.

Мы с Яромиром, поняв правила игры, разошлись по кабинету с видом скучающих туристов в краеведческом музее. Брат постучал костяшками пальцев по какому-то античному бюсту, проверяя его на пустотелость, а я остановился у витрины с коллекционными моделями машинок, периодически бросая на хозяина кабинета ироничные взгляды. Гордей же просто встал у двери, скрестив руки на груди, и превратился в монумент неотвратимости наказания.

За дверью тоже послышались шаги, однако внутрь входить не решились. Остались снаружи. Ну что же, пусть стоят.

Тишина стала густой, как кисель. Было слышно, как тикают дорогие часы на запястье Мезинцева. Константин Егорович ёрзал в своём кресле так, словно под обивку кто-то заботливо подложил ежовые рукавицы. Он брал чашку, ставил её обратно, поправлял идеально сидящий галстук, снова брал чашку.

Наконец, его нервная система не выдержала напора аристократического молчания.

— Святослав Васильевич, — голос Мезинцева дал лёгкого петуха, и он поспешно откашлялся. — Признаться честно, я заинтригован. Приход столь высокопоставленных гостей — огромная честь, но… какова истинная цель вашего визита? Ведь не только же ради «Лады» для юного Елисея вы здесь?