Чтение онлайн

Так что, по сути, мы проявили чудеса милосердия. Взяли земли за то, чтобы род в эту самую землю не закопали.

Отец аккуратно свернул подписанный договор, убрал его во внутренний карман пиджака и поднялся.

— Приятно было иметь с вами дело, Константин Егорович, — отец кивнул, ничуть не издеваясь, а констатируя факт успешной деловой сделки. — А «Ладу» для мальчика мы, пожалуй, всё-таки возьмём. Деньги переведут сегодня же. Не хотим оставаться в долгу.

Мы вышли из кабинета, оставив хозяина автосалона наедине с его пустотой и остывшим кофе.

Яромир похлопал меня по плечу, когда мы спускались по лестнице к выходу:

— Ну ты даешь, братишка! «Барсук будет вилять хвостом»! Я чуть не заржал в голос.

Я ухмыльнулся, доставая из кармана ключи от новенькой рубиновой «Лады». День определенно становился лучше с каждой минутой. У меня теперь была крутая машина, у клана — новые склады, а у Мезинцева — бесценный жизненный опыт.

В конце концов, мы же аристократы. Мы несем культуру и просвещение в массы. Даже если масса пытается возмущаться и зажимать территории!

Утро следующего дня началось с рёва форсированного движка. Яромир выцыганил-таки у меня право вести новенькую рубиновую «Ладу Стрелу» до Академии. О вцепился в руль с таким восторгом, будто ему доверили штурвал межгалактического крейсера. А ведь тоже мог себе такую позволить, но вот поди же ты! Игрушка брата лучше!

Мы летели по дороге и распугивали зазевавшихся курьеров. Брат трепался без умолку: травил какие-то бородатые анекдоты про магов земли и гастарбайтеров-водников, прикалывался над моим хмурым видом и вообще излучал столько позитивной энергии, что от неё можно было запитать небольшой район Москвы.

Я вежливо улыбался, кивал невпопад и смотрел в окно, размышляя о вечном. А точнее — о женском маникюре.

Перламутрово-белый лак. Вот же зацепка века, Холмс её за ногу! Под это описание в высшем свете попадала примерно каждая третья дама в возрасте от шестнадцати до бесконечности. К тому же, женщины — существа коварные и изменчивые. Сегодня у неё перламутровый френч, завтра — кроваво-красный рубин.

Послезавтра она вообще решит, что в тренде готика и накрасит ногти в цвет Опасных земель. Это же как парик: захотела — надела, захотела — сняла. Ищи теперь ветра в поле. Я мысленно поставил галочку напротив пункта «изучить бьюти-тренды вражеских родов» и засунул эту проблему в дальний участок головы. Пока что.

Ну да, у нас тоже есть враги. А куда без них деться в местах, где власть и деньги нужны всем и каждому? Парочка имеется. После посещения Мезинцева мог появиться третий род. Нет сомнений, что Константин Егорович приложит все силы к возврату своих земель. А это значит, что в колёса паровоза по имени «Род Ярославских» будут вставляться не то, что палки — связки арматуры!

Что же, пускай. Если хватит силёнок, то пусть попробуют рыпнуться!

Мы эффектно затормозили у кованых ворот Академии Ратных Наук и Чародейства. «Лада» сыто рыкнула напоследок и затихла, собирая завистливые взгляды студентов, бредущих к главному корпусу.

Едва мы успели выйти из машины, как к нам тут же подскочил худощавый юноша в идеально сидящем форменном камзоле. Михаил Морозов собственной персоной. Мой одногруппник, товарищ и человек, чья ширина плеч была обратно пропорциональна его тяге к справедливости.

— Ярославский! — рявкнул Миша так, что с ближайшей ели сорвалась перепуганная птица. Он сгреб меня в охапку, чудом не сломав только-только сросшиеся рёбра. — Живой, бродяга!

— Живой-живой. Чего ему сделается? Ладно, вы тут общайтесь, а мне надо кое-кого поприветствовать! — подмигнул Яромир и поспешил к идущей мимо нас фигуристой адептке.

Отстранившись, Морозов сдвинул мохнатые брови и перешёл в режим праведного гнева. Он потребовал подробного отчёта. Пришлось вкратце, опуская самые кровавые подробности, а также причину и некоторые фамилии, обрисовать ему ситуацию на складах в Балашихе. С каждой моей фразой лицо Михаила всё больше напоминало грозовую тучу.

— И ты не взял меня? — трагически выдохнул он, когда я закончил. В его глазах читалась вселенская обида, словно я съел последний кусок торта на его дне рождения. — На Хищников? Без меня?! Да я бы там половину этих блохастых голыми руками уделал!

Но когда я вскользь упомянул о вчерашней вечерней пробежке и засаде в парке, Миша окончательно набычился. Его кулаки сжались с таким скрипом, что мне стало жаль тех гипотетических наёмников, которые могли бы попасться ему под горячую руку.

— Заказали? Тебя? Да я оставшихся уродов из-под земли достану! — прорычал он.

— Успокойся, герой, — я хлопнул его по плечу. — Уже достали, упаковали и отправили на Рубеж. Всё нормально.

Но Морозов продолжал сопеть, как закипающий чайник. Чтобы как-то сбить градус его боевого пыла, пришлось пойти на тактическую хитрость.

— Слушай, Мих, — примирительно начал я. — Раз уж я столько всего пропустил и так тебя обделил весельем… Давай так. Я запишусь в тот же факультативный клуб, что и ты. Будем вместе время проводить, навыки качать. Идёт?

Морозов моргнул. Его гнев испарился так же быстро, как и появился. На смену ему пришло что-то другое. В его глазах мелькнул такой хитрый и предвкушающий проблеск, что мне на секунду захотелось взять свои слова обратно.

— Ловлю на слове, Елисей! — радостно гаркнул он. — Сегодня же после занятий всё покажу! Ох, не пожалеешь!

Что за клуб он выбрал, я спросить не успел. А зря!

Стуча каблучками по вымощенной брусчатке, мимо нас продефилировали две звезды нашего потока — Любава Шумилова и Варвара Камышинская. Обе выглядели так, будто только что сошли с обложки журнала «Юная Аристократка». И обе нарочито громко, чтобы мы гарантированно услышали, вели увлекательную беседу.

— И всё-таки, Варенька, я совершенно не понимаю такого отношения к учёбе, — вздыхала Любава, поправляя идеальный локон. — Некоторые лентяи считают нормальным просто не являться на пары! Никакого уважения к преподавателям.

— О да, Любава, — вторила ей верная подруга. — Думают, раз у них громкая фамилия, то можно просто наплевать на дисциплину. Какая безответственность! Какой позор на весь первый курс!

Тут надо быть деревянноголовым, чтобы не понять — о ком идёт речь. Шпильки летели явно в мой огород. Миша, как истинный рыцарь без страха и упрёка, тут же побагровел и сделал шаг в их сторону, набирая в грудь воздуха, чтобы объяснить этим фифам, где именно я пропадал и чьи кишки наматывал на кулак.

Я ухватил его за локоть, останавливая.