Чтение онлайн

Но княгиня даже не посмотрела на испорченную вещь. Колени подогнулись. Она тяжело рухнула на колени прямо в растекающуюся кофейную лужу, пачкая подол дорогого шелкового платья.

— Фрол… прости… умоляю… — залепетала она, протягивая дрожащие руки, пытаясь схватить мужа за штанины. — Я больше никогда… клянусь…

Князь Долгополый брезгливо поморщился и сделал шаг назад, избегая прикосновения её рук, словно она была прокаженной.

Не проронив больше ни слова, он спокойно взял со стола свою нетронутую чашку кофе. Развернувшись спиной к рыдающей на ковре жене, Фрол Терентьевич подошел к огромному панорамному окну.

Там, во внутреннем дворе особняка, суетилась охрана, а его сын Глеб как раз садился в бронированный лимузин. Всё шло своим чередом.

Князь сделал небольшой глоток, оценив крепость напитка, и равнодушно уставился вдаль, пока за его спиной давилась слезами та, с которой он прожил не один десяток лет. Кофе и впрямь был хорош. Жаль только ковер. Впрочем, и ковры, и жен иногда приходится менять, если они приходят в негодность.

Сергей Косматов, наследник небедного, но не слишком знатного рода, мерил шагами пространство между партами. Лицо его было мрачнее тучи. Вчерашние новости о том, что «бездарь» Ярославский не только выжил, но и обзавёлся классной рубиновой «Ладой Стрела», жгли ему душу каленым железом.

За первой партой, развалившись так, что трещало дерево, сидел Борис Ковальков — здоровяк с интеллектом табуретки и кулаками размером с пивные кружки. Рядом с ним, словно жердь, притулился Семён Престолов — тощий, бледный тип с бегающими глазками и талантом к мелким пакостям.

Элитный клуб по интересам «Как бы испортить жизнь засранцу Ярославскому» может считаться открытым.

— Нет, мы не можем просто так это оставить! — Косматов резко развернулся, едва не снеся локтём глобус. — Этот выскочка ходит по Академии так, будто ему принадлежит весь мир! Видели, как он сегодня с японкой сюсюкался? А Шумилова? Она же на него пялилась, как на героя-освободителя! Надо его опустить с небес на землю. И желательно хлебальником в грязь.

Здоровяк Борис задумчиво почесал затылок, отчего раздался звук, похожий на трение наждачки по дереву.

— Слушай, Серый, а давай ему в чай слабительного насыплем? Прикинь: сидит он на паре у этого циклопа Михотова, и тут — бац! — днище срывает! Обделается прямо при всех, при Шумиловой своей, при японской этой кукле. Вонь, позор, кличка «Засранец» до конца выпуска прилипнет. Смеху-то будет!

Косматов закатил глаза с видом человека, уставшего от тупости окружения.

— Боря, ты идиот? Какой, к лешему, чай со слабительным? Мы что, в пятом классе церковно-приходской школы? Это мелко, тупо и ни черта не доказывает! Все будут смеяться над ним, да! Но я окажусь не при делах! А мне нужно его унизить лично! Показать, что он пустое место!

Тощий Семён гаденько хихикнул, поправляя сползающие на нос солнцезащитные очки.

— Тогда можно по-другому, Серёня. Жестче. Он же себе тачку новую взял, красную, как прыщ на носу. Подсыплем ему мощного снотворного. Он сядет за руль, разгонится на Кутузовском, а потом баиньки. Врежется в столб на скорости двести километров в час. И нет Ярославского. И мы как бы ни при чем. Несчастный случай.

Косматов остановился и смерил Семёна тяжелым взглядом.

— Во-первых, если он убьется об столб, я опять-таки не получу от этого никакого удовлетворения. Ну, умер и умер. Никто не узнает, что он скопытился от моих рук. Во-вторых, ты недооцениваешь безопасников Ярославских. Если найдут следы снотворного в его крови, то на нас с тобой выйдут и закопают так глубоко, что даже Михотовские мертвяки не смогут раскопать. Оба варианта херня голимая. Думайте дальше. Мне нужно, чтобы он был унижен, растоптан, и чтобы я при этом был абсолютно чист перед законом!

В классе повисла напряженная тишина. Боря усердно морщил лоб, пытаясь родить мысль, но процесс явно буксовал. Семён же, напротив, начал нервно покусывать ноготь, его глазки забегали с удвоенной скоростью.

— Ристалище Чести, — вдруг тихо произнес Семён, сплюнув отгрызенную кожицу.

— Что? — Косматов нахмурился.

— Ристалище Чести, Серёга. Пусть он вызовет тебя на официальный дуэльный спарринг, — Семён хищно осклабился. — Смотри, какая схема. Ты надеваешь под форменный китель легкий экзоскелет. Второго класса, тонкий, как паутина, под одеждой его хрен кто заметит. И наваливаешь этому надоедливому Елисейке по первое число.

Чтобы дать почувствовать молодым дворянам свою силу и свои улучшившиеся показатели пятнадцатого числа каждого месяца проходило Ристалище Чести. На арене главного спорткомплекса все желающие могли поспарринговаться со своими друзьями или обидчиками. Правила обговаривались сразу перед дуэлью, и за ходом поединка наблюдали дежурные лекари и специалисты ранга Ратоборец.

Это мероприятие было своего рода и дуэлью, и сбросом накопившегося от учёбы напряжения, и проверкой собственных сил, ну и возможностью покрасоваться перед противоположным полом. Мудрое руководство таким образом уменьшало вероятность бесконтрольного столкновения, в ходе которого зачастую финишем мог быть летальный исход.

Тут же, под руководством и присмотром адепты весело мутузили друг друга, выплёскивая излишки энергии. Также руководство для своих учащихся разрешило делать ставки, что придало мероприятию ещё большей официальности. Единственным условием был недопуск на Ристалище взрослого поколения. Могли присутствовать только адепты и служащие Академии.

И это тоже был своего рода предусмотрительный ход, поскольку взрослые могли оскорбиться результатом прилюдного унижения собственного дитяти и начать провоцировать конфликт с выигравшей стороной. А лишней крови никто не хотел.

— Подожди, — Косматов скептически скрестил руки на груди. — Вдруг он не так слаб, как мы думаем?

Семён отмахнулся.

— Да плевать на его силу и скорость! Пусть хоть бенгальскими огнями дрищет! Ты же владеешь живицей гораздо лучше него! А ещё будешь в экзоскелете. Эта разработка моего отца и в продажу она пока не поступила. Прикинь да? Усиление мышц, скорость, мощь удара — всё это будет на высшем уровне! А Ярославский своей магией и пользоваться-то толком не умеет, он в этом полный ноль, пустышка! Ну представь же: усиление экзоскелета плюс твоя магия. Ты его размажешь по арене, как кусок масла по бутерброду!

Косматов задумался. Живица действительно была его сильной стороной. А вот Елисей был в ней слаб. Да что там слаб — вообще никакой! Даже недавняя драка это подтвердила. Так что… да. Это вполне рабочий план.

— И если я случайно переборщу? — медленно произнес Сергей, и в его голосе прорезались алчные нотки. — Если ударю слишком сильно?

— Вот именно! — Семён подпрыгнул на стуле от возбуждения. — Ярославский не умеет накидывать Кольчугу Души. Если он пропустит усиленный удар в грудь или по голове… ну, знаешь, нечаянная смерть на Ристалище — редкость, но всё же бывает. Не рассчитал силы в пылу борьбы! Это официальный бой, медицина не всегда успевает.

— Дисциплинарный комитет меня сожрет, если я его покалечу, — Косматов покачал головой. — Я старше по рангу, я не имею права вызывать его без веского повода. Меня обвинят в преднамеренном избиении.

Семён самодовольно поправил очки, чувствуя себя гением стратегического планирования.

— А тебе и не нужно его вызывать, Серёня. Нужно сделать так, чтобы он сам бросил тебе вызов.

— И как ты себе это представляешь? Подойду и попрошу набить мне морду?

— Через японку, — Семён гаденько хихикнул. — Мизуки Сато. Ярославский рядом с ней трется. Их недавно видели возле фонтана, сегодня они вместе на лекцию пришли. По ходу он из себя строит благородного лыцаря. Если мы в коридоре как бы случайно заденем эту узкоглазую, скажем пару ласковых про её происхождение и статус… то Елисейка не выдержит. У него же сейчас гормоны играют и кровь бурлит от собственной крутизны. Вступится за даму.