Боятся ли компьютеры адского пламени?
Шрифт:
«ИМЕЮЩИЙ ЛЕГАЛЬНУЮ КАПСУЛУ ФРАЯ И НЕ ИМЕЮЩИЙ СУДИМОСТИ ПО СТАТЬЕ 21876-98 „$F саморазрушение путем вмешательства в работу микрочипа Фрая“ — НЕ ПОГИБНЕТ ВОВЕК», напомнила совесть. Конечно же капсула Фрая, чип бессмертия, останется, даже если миноги с червями полностью сожрут особиста. Не судимый да не умрет.
Можно уже пожелать самому себе успехов в следующей жизни.
Чип Фрая накапливает его персональную информацию и фиксирует все изменения конфигурации у личного кибердвойника-джина. Чип Фрая «снимет» в момент смерти тела остаток персональной информации, заархивирует финальный статус джина и его системный журнал, а также «проглотит» психоматрицу, которая есть не что иное, как оцифрованная душа. И уцелеет при любых форс-мажорных обстоятельствах. Почти при любых.
И психоматрица окажется полной, со всеми познающими и сознающими векторами. Тьфу на сомнения, тьфу. В новом, то есть клонированном, теле будет жить именно он, прежний Данилов.
Образцовый гольдманист. С помощью резервной копии, хранящейся на первом гипере, будет воссоздан личный джин. Усилиями джина спасенная психоматрица и персональная информация сформируют в новом мозгу все то, что определяет личность прежнего Данилова.
«ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ ВЕЧНО, — молвила совесть, — ЕСЛИ ОСТАНЕШЬСЯ ПРЕДАН ДЕЛУ ВЕЛИКОГО КИБЕРОБЪЕДИНЕНИЯ.»
Ну да, даже если эта чертова колбаса проглотит его чип Фрая, тот все равно будет обнаружен по сигналу вечного нейтринного маяка.
Данилов хотел было уже затихнуть, но что-то все-таки толкнуло его на дальнейшую драку — может азарт. Ему удалось прижать агрессивную колбасу к острому краю ближайшего бака. Она заерзала и ослабила хватку. Данилов, высвободивши правую руку, полоснул гадину термоножом вдоль и поперек. Затем, не без отвращения отбросив змеевидное тело миноги, поплыл прочь, даже не оглядываясь на дымок зеленоватой крови.
Минуту спустя он взял паузу, чтобы сориентироваться и продышаться. Жабрами ведь дышать, не то же самое, что ртом -все время кажется, что в легкие забит рулон туалетной бумаги и хочется от страха потерять сознание.
Данилов продышался и снова определил, где находятся черпаки, выгребающие рыбу.
Все, конец мучениям близок. Конец близок… И, похоже, не только мучениям, но и жизни вообще.
Массивный грязепоглотитель бросил странную тень, узкую и длинную. И эта чертова тень устремилась к нему. Да какая там тень. Живая минога. Супер-суперминога.
Судя по сопоставлению размеров, поранил-то Данилов всего лишь миногиного детеныша, личинку наверное. И теперь возмущенная мать собирается отомстить.
Через несколько секунд Данилов плыл стилем «лягушка» через лес металлических конструкций, отчаянно удирая от змеящейся гадины.
С западной стороны цилиндра как раз открылись огромные окна из диамантоидного стекла и море света затопило водный мир.
Данилов почти ничего не видел в этом сиянии и само собой не обращал внимания на информационные паутинки. Он влетел в панике в какой-то тоннель. Окончился тот в полусферической емкости, где в уголке прилепилось нескольких больших красных икринок.
Сама же преследовательница словно бы осталась за порогом, дескать, «как же вплывать без приглашения-то.» Здесь обзор был получше и взгляд притянулся к самой крупной икринке, размером с футбольный мяч. Данилову показалось, что внутри как будто виднеется… золотая корона.
Не удержавшись, он подплыл к ней и неожиданно заметил внутри икринки еще и личико. Чье же чье, как будто знакомое.
Золотая рыбка! Поддался еще вперед — и в какое-то неуловимое мгновение икринка вдруг раздулась, вывернулась наизнанку, поменяла энтодерму и эктодерму, окружив Данилова со всех сторон.
Красноватая ласковая полость мгновенно размягчила особиста, он почувствовал себя так, как наверное чувствует себя эмбрион в материнском чреве, и стал засыпать, засыпать. Джин кажется бормотал про странные выбросы нейроингибитора-бунгаротоксина, ну да отстал бы он. Мама, где ты мама?..
Золотая рыбка исполнила сокровенное желание — дала ему, инкубаторскому, маму. Впрочем сквозь сладкий сон прорывались обрывки какого-то кошмара. Зеленое тело, длинное и жирное, круглая пасть с четырьмя рядами зубов, девять глаз-буравчиков…
Потом вдруг стало очень больно, боль разрывала его грудь, сочилась щелочью по жилам. Джин что-то кричал ему, компот из разных картинок, долетая до зрительных центров мозга, превращался в какой-то цветной водоворот, до которого Данилову уже не было никакого дела. Свет съежился в точку и потух. Последнее, что он слышал, было: асфиксия, кислород — 10 % от нормы…
Когда он очнулся, то сперва почувствовал небрежные стыки металлических конструкций у себя под спиной. И то, что чешутся жаберные пластины у него за ухом — так с ними всегда при пересыхании, иной раз просто пытка. А затем увидел телескопическую клешню, которая нацеливала зонд на его нос.
Ну и первым делом оттолкнул ее, хотя рука едва слушалась и скорее напоминала вареную сосиску…
— Иди ты тогда в баню. — голос поступил извне.
Данилов посовещался с джином, который сообщил, что кровоснабжение тканей в норме и серьезных органических нарушений нет, нанодоктора сейчас штопают микроразрывы в легких и стимулируют некоторые померкнувшие участки мозга.
Утопленник сел, прокашлявшись, оценил лужу, которая с него натекла, затем глянул на говорившего про «баню». Вернее, говорившую.
Тетка в оранжевом комбинезоне. Оранжевый — любимый цвет работяг. Наверное, она вкалывает здесь, на рыбозаводе.
И помещение было совершенно производственного вида, с приличной силой тяжести. Неподалеку колупалась с аппаратурой еще одна баба с влажными волосами и в таком же рабочем комбезе.
У обоих физиономии красные, черты резкие — будто в два приема их выстругали. У той, что ближе, были слишком грубые ладони, которые скорее подошли бы механику с какого-нибудь допотопного атомолета, у другой чересчур широкие плечи. И никаких попыток прикрыться мимиком.
«Эх, бабоньки, как же вас угораздило оказаться столь непохожими на Эльвиру, Юкико и Зухру.» Эльвира, Юкико, Зухра. Суперконфетки.
Ну кем еще могут быть клоны третьего или четвертого поколения от каких-нибудь любимых артисток и манекенщиц времен великого Гольдманна вроде Шарон Стоун, Клаудиа Шиффер и Наоми Кэмпбелл.
Кочует микрочип Фрая, эта «волшебная лампа» для джина, персональной информации и психоматрицы, из одного тела в другое, и каждое последующее подвергается все большей генетической коррекции и верификации. И психопрограммированию. Во имя достижения все большего совершенства. Вот какие смелые у солариток язычки, спокойно толкуют на темы вроде альтернативной истории.